предпочитает жить здесь. Если хочешь, я вас познакомлю.
— Если она не против непрошенных гостей.
— Она всегда мне рада, — демон спустился вниз и поставил девушку на землю, — пойдем.
Он взял принцессу за руку и повел к берегу водоема. Шум воды оглушал. Водопад оказался очень высоким, там в высоте, где из горной породы выбивался исток, камни разбивали его на тысячи мелких брызг. Высокая влажность и солнечный свет создавали вечную радугу, а может это была магия духа реки. Здесь у подножья горы водоем имел неправильную форму, и состоял из двух частей, поток водопада бурлил в первой природной чаше, что находилась несколько выше второй, к которой подошли мужчина и девушка. Вода здесь была спокойна и тиха.
— Лазура, — негромко позвал Алазар, — Лазура, я хочу тебя кое с кем познакомить, выйди к нам.
Какое-то мгновенье ничего не происходило. Затем в центре водоема пошла легкая рябь и из воды медленно появилась голова. Дух медленно направился к гостям постепенно появляясь из воды. Она была похожа на Хафу, все та же белая кожа и огромные небесно-голубые глаза. Вот только волосы. Сайрен могла поклясться, что дух была абсолютна седая. Нет, на ее тонком лице не было морщинок, наверно их и не бывает у духов, но глаза, сиявшие мудростью и жизненным опытом и эти белые, длинные до самых пят, седые волосы выдавали возраст духа.
— Лазура, познакомься, — демон положил руки на плечи девушке, — это Сайрена, принцесса Аметиста и моя гостья.
— Азра уже растрепал о твоей гостье всей долине, — отмахнулась дух реки, — вот только он не упомянул о том, что она принцесса.
Сайрен вздрогнула. Никому еще из новых знакомых Алазардан не раскрывал настоящей личности девушки. Мужчина, почувствовав легких страх принцессы тихонько сжал ее плечи руками.
«Значит так надо,» — подумала Сайрен и успокоившись присела в реверансе.
— Она талантлива, — сказала Лазура через минуту молчаливого изучения принцессы, — лови.
К Сайрен полетел шарик воды, небольшой и медленный. Девушка легко поймала его в ладони и удивилась, увидев в нем несколько маленьких ярко оранжевых рыбок.
— Жизнь есть во всем, Сайя, так ведь тебя называют в долине? — Лазура улыбнулась.
Сайрен кивнула головой все еще разглядывая маленьких рыбок в шарике воды. Затем осторожно подбросила водяной шар назад духу. Лазура в полете превратила его в нетолстый жгут и пустила плавно в воду за собой.
— И жизнь требует защиты. Не все желают мириться с чужой жизнью. Твои сомнения понятны. Как и твоя боль. Подойди ко мне.
Сайя не колебалась ни секунды, сделала шаг в ледяную, как оказалась, воду. Лишь на мгновенье содрогнувшись от холода принцесса медленно подошла к духу. Лазура взяла ее за подбородок заставляя посмотреть в глаза.
— Она числа, Алазардан. Мысли ее и помыслы чище воды в горных родниках. Но душа изранена и искалечена болью утраты, — громко произнесла наяда, и уже тише обратилась к девушке, — боль и сожаления отравляют душу. Вода — первая спутница жизни. Вода лечит и тело, и душу. Пойдем со мной, я излечу твою душу.
Наяда потянула девушку в воду. Сайя еще не успела ничего понять, как они обе скрылись в воде. Алазардан вздохнул, присел на корень могучего дуба и стал ждать.
Место где вынырнули принцесса и дух светилось нежным бирюзовым светом. Сайрен огляделась. Это была небольшая пещера, шума водопада здесь почти не было слышно, лишь далекий гул напоминал о его существовании. Стены и сводчатый потолок пещеры был усыпаны кристаллами, от которых исходило то самое бирюзовое свечение. Большая часть дна была залита водой. Лишь небольшой холм, покрытый густым, темно-зеленым мхом, возвышался у стены пещеры. И там, за этим зеленым островком из стены струился ручеек, вода в котором так же слегка светилась.
— Это истинный исток, — пояснила наяда, — нет не магический. Я вижу в тебе магию источника, ты там уже бывала.
— Он тоже находится в воде, — вспомнила девушка.
— Да, он на дне озера, что не имеет ни истока, ни исходящих рек, ни дна, ни берегов. То озеро наполнено магией. Здесь же исток жизни. Исток всего живого, что есть в долине. Вода в истоке чиста. Знаешь ли ты девочка, что злые помыслы отравляют воду?
— Я слышала о силе воды еще от мамы.
— И снова боль и сожаление, — грустно улыбнулась Лазурита.
— Мне не хватает ее, — Сайрен впервые произнесла это вслух.
— Ох! Сколько боли. Пойдем.
Наяда потянула девушку к истоку.
— Вода лечит. И душу, и тело. Вода помнит. Вода поддержит, вода дает жизнь. Кровь — это тоже вода. Она помнит каждое мгновенье твоей жизни.
— Я не помню. Не помню, что произошло в тот день. — прошептала принцесса.
— А нужно ли тебе помнить? — неожиданно спросила наяда, — Сайрена, тело заботится о душе. Так устроено все живое. Мы защищаем себя сами. И если твое тело забыло, о чем то, значит так было нужно. Спроси себя сама, смогла бы та девочка выжить, помни она о том, что произошло?
Наяда подвела девушку к истоку, тут была небольшая купель. И пока наяда говорила, ее ловкие пальцы расстегивали платье и расплетали волосы.
— Наверное нет, — согласилась принцесса, позволяя себя раздеть. Когда девушка осталась абсолютно нага наяда помогла ей зайти в купель.
— Встань под исток. Позволь воде смыть твои печали.
Вода в купели была обжигающе холодной, так же, как и сам исток. Первые мгновенья кожу пронзило тысячи иголок и казалось, что сейчас мышцы сведет судорогой, а тело перестанет дышать, но Сайрен смогла себя пересилить и расслабить тело. Какое-то предчувствие давало ей понять, что так будет правильно. И когда вода истока окутала все ее тело холод пропал. Пропали все ощущения, запахи. Сайя закрыла глаза и расслабилась. Сейчас она лишь слышала шум воды и голос наяды.
— Смерть — это часть жизни. Круг земной не имеет начала и конца, как и жизнь и смерть не имеют ни начала ни конца. Сейчас уже никто не скажет с чего все началось. Смерть дает место жизни, жизнь уступает смерти. Так должно быть. Так есть. Каждое живое существо живет и умирает, оставляя за собой новую жизнь, находя в новой жизни продолжение себя.
— А как же ад и рай? Куда попадают души после смерти?
— Никуда Сайя. Души умирают вместе с телом или находят новую жизнь, жизнь в виде духов. Духи так же смертны, как и люди и эльфы и гномы и все живое на земле.
— Мама могла еще жить. Она была так молода.
— Твоя мама дала тебе жизнь. И ее смерть
