Кузина Грейс, со своей стороны, выслушала все нелестные замечания в свой адрес, как будто они были для нее в новинку, хотя она их и не думала оспаривать. Она не выбежала из залы, захлебываясь от слез. Она осталась до конца собрания, соблюдая «Распорядок Роберта», была очень внимательна и слушала с большим интересом.
* * *
По одному вопросу, в разделе «Новые поступления», кузина Грейс высказала предложение, чтобы каждого Нарцисса, сражавшегося на стороне пиратов с Великих Озер или Герцога Оклахомского, лишили прав и выгнали из семьи.
Это предложение никто не поддержал.
А маленькая девочка, председательствовавшая на собрании, сказала ей:
– Кузина Грейс, вы знаете не хуже других, как у нас говорят: «Кто Нарциссом родился, тот Нарциссом и умрет».
Глава 47
Наконец настала моя очередь говорить.
– Братья, сестры, кузены и кузины, – сказал я, – ваша нация превратилась в пустой звук. Как вы сами видите, ваш Президент тоже стал тенью собственной прежней тени. Перед вами всего лишь ваш старенький, немощный кузен Уилбур.
– Ты был Президент что надо, братец Билли, – крикнул кто-то из задних рядов.
– Я был бы счастлив подарить своей стране мир, как подарил вам всем братьев и сестер, – продолжал я. – Но мира нет, к моему глубокому прискорбию. Мы его обретаем. Потом мы его теряем. Опыт обретаем. И снова теряем. По крайней мере, надо благодарить Бога за то, что машины решили больше не воевать. Теперь воюют одни люди.
* * *
– И благодарение Богу, что теперь уже невозможно такое дело, как битвы между чужаками. Мне безразлично, кто с кем сражается, – у каждого будут родственники в войсках противника.
* * *
Присутствующие на собрании были не только Нарциссами – в подавляющем большинстве это были искатели Похищенного Иисуса. Довольно неблагодарная аудитория, как я убедился. Что бы я им ни говорил, они беспрерывно вертели головами то туда, то сюда, надеясь увидеть Иисуса хоть мельком.
Но все же моя речь, кажется, до них доходила – они аплодировали или разражались одобрительными криками в подходящих местах. Так что я продолжал.
* * *
– Из-за того, что мы – просто разные семьи, а не целый народ, – сказал я, – нам стало гораздо легче в условиях войны быть милосердными или быть объектом милосердия.
Я только что наблюдал битву далеко на севере от ваших мест, в районе озера Максинкукки. Там были и лошади, и пики, и винтовки и ножи, и пистолеты, даже пушка, а может, две. Я видел, как погибли несколько человек. Но я видел, как множество людей обнимаются, и, судя по всему, очень многие дезертировали или сдавались на милость победителя.
Вот какие новости я могу принести вам с поля битвы у озера Максинкукки:
– Никакая это не бойня.
Глава 48
Когда я был в Индианаполисе, я получил по радио приглашение от Короля Мичигана. Тон был поистине наполеоновский. В приглашении говорилось, что Король будет рад «дать аудиенцию Президенту Соединенных Штатов в своей летней резиденции на озере Максинкукки».
Еще там было сказано, что Король дал распоряжение часовым пропустить меня беспрепятственно. Сообщалось, что битва окончена. «Победа за нами», – говорилось в радиограмме.
И мы с моим пилотом полетели туда.
Моего верного слугу, Карлоса Нарцисс-11 Виллавиченцио, мы оставили доживать последние годы среди бесчисленных родственников.
– Будь счастлив, брат Карлос, – сказал я ему.
– Наконец-то я дома, мистер Президент, брат мой, – сказал он. – Благодарю вас, благодарю Бога за все. Конец одиночеству!
* * *
В прежние времена мою встречу с Королем Мичигана назвали бы «историческим событием». Было бы не продохнуть от камер, микрофонов, репортеров. А у Короля Мичигана на этот случай имелись писцы, которых он называл своими «скрибами».
Он с полным правом назвал людей с блокнотами и ручками этим древнеегипетским словом. Большинство его солдат едва умели читать, а писали и того хуже.
* * *
Капитан О’Хейр и я приземлились на стриженом газоне перед Летним дворцом Короля, который раньше принадлежал военной академии. Солдаты, чем-то провинившиеся в недавней битве, стояли на коленях по всему газону под охраной военной полиции. Они подстригали траву – кто штыком, кто карманным ножом, кто ножницами – отбывали наказание.
* * *
Капитан О’Хейр и я проследовали во дворец между двумя рядами солдат. Это было что-то вроде почетного караула, я полагаю. В руках у каждого развевалось знамя, на котором был вышит символ его искусственной расширенной семьи – яблоко, крокодил, химический знак лития и тому подобное.
«Какая же это избитая историческая ситуация!» – подумал я. Если не считать сражений, история всех народов сводилась к одному: потерявший всякую власть старый шут, накачанный лекарствами и более или менее любимый в далеком прошлом, является приложиться к сапогам молодого психопата.
Меня разобрал смех, но я посмеялся про себя.
* * *
Меня одного провели в личные апартаменты Короля. Это была громадная зала – должно быть, там военная академия устраивала танцы. Теперь там стояла только раскладушка, длинный стол, заваленный картами, и штабель складных стульев у стены – спартанская обстановка.
Сам Король сидел за столом, заваленным картами военных действий, и делал вид, что читает книгу, которая оказалась «Историей Пелопоннесских войн» Фукидида.
За его спиной стояли трое солдат-писцов с карандашами и блокнотами.
Больше сесть было некуда.
Я встал напротив Короля, держа в руках свою потрепанную фетровую шляпу. Он не сразу оторвал глаза от книги, хотя привратник объявил о моем прибытии достаточно громогласно.
– Ваше Величество! – сказал привратник. – Доктор Уилбур Нарцисс-11 Свейн, Президент Соединенных Штатов!
* * *
Наконец он взглянул на меня – это был вылитый доктор Стюарт Роулингз Мотт, тот самый, что присматривал за мной и моей сестрой в Вермонте, в стародавние времена.
* * *
Я его нисколько не боялся. Конечно, это три-бензо-Хорошимил делал меня таким soigne и blase6. Но, кроме того, я уже вдоволь насмотрелся на дешевую комедию, называемую жизнью. Если бы Король вздумал поставить меня к стенке, мне было бы даже интересно – как-никак приключение.
– А мы думали, что вы умерли, – сказал он.
– Нет, Ваше Величество, – сказал я.
– Мы так давно ничего о вас не слыхали, – сказал он.
– В Вашингтоне, округ Колумбия, давно ничего нового нет, – сказал я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
