Я был зол, а потому оставил тебя.
— Злился, поэтому пошёл на поводу?
Пусть мне простит, но я уже мало что понимаю!
— Я не думал, что ты пройдёшь. Был уверен, что провалишь первое же испытание, Изольда. И тогда вернёшься домой. А я буду вновь навещать тебя. Но ты где-то взяла силы, которых я раньше не видел в тебе. Обманула меня! Меня это не устраивает, ясно тебе? Чем дальше, тем опаснее. Не проси, объяснять не стану. Просто… поверь мне.
Его голос и слова трогают сердце, становится жутко от того, что ждёт меня в заснеженных далях.
Жутко интересно.
— Но сделка есть сделка, как я уже сказал. Раз согласился, выгнать тебя не могу, подстраивать что-то не стану. Да и не смогу тоже. Тебе только проиграть остаётся, чтобы спастись. Но ведь ты не станешь.
— Спастись от чего?
— От… — тянет он, глядя на меня тёплыми карими глазами, — зимы.
— Мы с ней прекрасно ладим.
— Это-то меня и пугает, — выдыхает Джек.
— Этот разговор нас никуда не приведёт, — я сцепляю руки в замок и хмурюсь, будто чтобы подкрепить серьёзность своих слов. — Либо ты рассказываешь мне всё, либо… И для чего всё же понадобилось меня замуж звать?
— Плевать уже! — тролль вновь стучит кулаком по столу. — Раз так хочешь знать — всё просто. Если бы ты вышла за меня, не смогла бы выйти за дракона. А потому провалила бы испытание. И была бы свободной от… победы.
— Но не от тебя. Верно, Джек? — спрашиваю шёпотом, увидев во всём этом подвох. — Может быть, это именно то, чего ты хочешь? Я отказала Роберу, потому что знала, что не подхожу ему. И не жалею. Он будет счастлив с другой. С тобой то же самое.
— Нет, так нет!
Тролль рывком поднимается и скидывает посуду вместе с объедками и вином на пол.
Он становится больше, волосы вновь загораются пламенем изнутри, как и глаза. Голос грохочет:
— Делай, что хочешь, мне всё равно! Проходи испытания или убирайся!
— Я только этого и хотела… Джек, подожди…
— Что бы там с тобой ни было, ты так и останешься девочкой, что печёт булочки! И очень вряд ли тебе что-то достанется от дракона!
В зале тут же становится холоднее, он уходит, и лёд остаётся там, где ступала его нога.
— Эт-то… — шепчет подавальщица, сдерживая слёзы. — Эт-то б-был… Он?
— Великий Джек? — спрашивает меня хозяин даже будто бы с гордостью.
Ещё бы — такого злодея накормил. Прямо здесь!
Отчётливо отражаются на лице мысли: привлечёт ли это новых клиентов или отпугнёт? Делать ли табличку «здесь был Джек» или всё же не стоит?
— Чёртов тролль… — выдыхаю я и вежливо улыбаюсь. — Простите за погром. Он не всегда такой. Ну… мне пора идти…
И стараюсь улизнуть поскорее, пока никто не очухался и не стал кричать, что меня нужно сжечь на костре.
С огнём я дружить не училась, потому единственным спасением будет попытка всех убедить, что лучшая смерть для меня — мороз.
«Сожгите меня! Сожгите! Но только не бросайте голую в холод!»
Вот умора-то будет…
Но никто — слава небесам — не гонится за мной с вилами.
Должно быть, потому что земледелие сейчас не то что бы в ходу.
— Джек! — вновь оказываюсь под фонарём, что подсвечивает танец снежинок. — Где ты?
Мужчины такие обидчивые, у меня слов нет!
Тролль, кажется, и вправду просто исчез. Перенёсся магией подальше от меня.
Как мне теперь вернуться к испытаниям? Как добраться до владений хозяина зимы?
Я вспоминаю о Сандре, нерасказанном предсказании и Ёлке.
Быть может, ведьмы всё ещё в лавке «Платья и шубки…»?
Небо тёмное, звёзды колкие и белые, словно сделаны из льда. Свет пронзает тьму тысячью игл, но та лишь крошится лёгкими снежными хлопьями. Такова ночь в этом городе. Тихая, холодная и красивая. Люди многое теряют, прячась от неё. Впрочем, если бы они шатались по улицам, как это было до того, как Джек начал свой злодейский путь, это бы умолило часть очарования.
Я рада, что оказалась здесь, несмотря ни на что.
По дороге к Сандре, видимо, делаю круг, потому как замечаю площадь, которую мы с Джеком раньше не видели.
В центре её стоит нарядная зелёная ёлка. Она украшена стеклянными и деревянными, выкрашенными в разные цвета, игрушками. А ещё гирляндами, плоблёскивающими в лунном свете.
Ёлка гораздо больше нашей домашней.
Я провожу рядом с ней несколько мгновений, не в силах оторвать взгляд.
Позади раздаются тихие шаги.
Оборачиваюсь.
Рядом никого нет.
Только вдали будто взмахи больших крыльев. Впрочем… Показалось.
— Я здесь одна, — шёпот срывается с губ.
И именно в этот момент на плечо садится Совушка. Моя птичка! Моя прелесть!
— Забудь всё, что я говорила о тебе!
Она ухает мне в ухо.
И мы уже вместе спешим к Сандре, оставляя праздничную ёлку позади.
Если честно, мне уже не терпится пожаловаться на тролля, зайти в тепло, заговорить с девочкой…
Но, наконец дойдя до лавки и остановившись у окна, я наблюдаю за тем, как ведьма, устроившись на подлокотнике, читает Ели книжку с картинками, а та улыбается и говорит что-то, держа мягкую игрушку в руках.
У них всё хорошо.
Сандра отвлекается от своего расставания с мужчиной, а девочке со спичками… больше не нужно продавать спички.
Если я сомневалась раньше, что Ёлку можно здесь оставлять, теперь сомнения исчезли.
Сердце подсказывает, что у этих двоих всё будет хорошо.
Пусть это будет считаться предсказанием, потому что я не стану портить идиллию. Как было с домом недавно, я понимаю, что нужно уходить. А ведьма, уходя, должна говорить о будущем.
Наши пути пересеклись, я этому рада, но не знаю, увидимся ли ещё.
Чувство, что возникает, когда отступаю от окна, кажется таким знакомым.
Будто я делала это сотни раз.
Уходила.
— Что ты знаешь обо мне? — спрашиваю у Совушки, на что она лишь трётся клювом в ответ. — Не бойся, не буду вырывать у тебя перо.
Я протягиваю руку и зову вьюжку:
— Иди ко мне… Отнеси меня… к Джеку.
И снег, будто большой пёс, облизывает ладонь, город поглощает вихрь вместе со светом от уютной маленькой лавочки с вывеской «Платья и шубки от Сандры» и припиской «Ваши деньги — мои деньги».
Как только чувствую землю под ногами, первое, что слышу — громыхающий троллий смех.
— Дамы и… только дамы! Разумеется! Четвёртое испытание началось!
Глава 30. Четвёртое испытание
И вновь я оказываюсь в подснежном мире троллей, где нижнее
