Позднее Михаил Михайлович отличился при взятии Ниеншанца (1703), Нарвы (1704), Митавы (1705). В следующем году стал генерал-майором и назначен командиром дивизии, имея в подчинении Семеновский, Ингерманландский, Вятский и Черниговский полки. Все основные бои и сражения со шведами, непосредственно предшествовавшие Полтавской битве, связаны с его именем.
Так, при местечке Добром 29 августа 1708 г. ему удался блестящий маневр. Петр I, получив данные о том, что часть шведских войск (5 тысяч пехотинцев и несколько тысяч кавалеристов) откололась от основной армии, принял решение атаковать ее, для чего отрядил генерал-поручика Флюка с 30 эскадронами драгун и Голицына с 8 батальонами гренадер. Им предстояло совершить обход неприятеля, форсировав многочисленные речки и болота. Необходимую сметку и настойчивость проявил в тех условиях лишь Михаил Михайлович. Используя густой туман, он неожиданно напал на многократно превосходящего противника и после ожесточенного двухчасового боя обратил его в бегство. На поле остались лежать около 3 тысяч шведов. А потом на глазах у шведского короля и его войска гренадеры Голицына соединились со своей армией. Известный писатель петровской эпохи Ф. Прокопович писал, что раздосадованный Карл ХII рвал на себе волосы и бил себя по щекам. А Петр I тут же возложил на князя орден Св. Андрея Первозванного. Случай уникальный, учитывая сравнительно невысокий воинский чин героя.
Через месяц 28 сентября 1708 г. М.М. Голицын отличился в сражении у деревни Лесной, где были разгромлены войска генерала Левенгаупта ( см. очерк о А.И. Репнине ). Значение этого события трудно переоценить, прежде всего в моральном плане. Впервые победа была одержана над противником, превосходящим по численности (16 тысяч человек у шведов и 12 – у русских). Недаром Петр позднее назвал Лесную «матерью Полтавской победы». Государь возвел Голицына в чин генерал-поручика и наградил своим портретом, отделанным бриллиантами.
В Полтавском сражении 27 июня 1709 г. Михаил Михайлович командовал гвардией… Отвлечемся на минуту, чтобы, сославшись на историка русской армии А.А. Керсновского, сказать о ней похвальное слово. Гвардейские полки – Семеновский и Преображенский были уникальной кадровой школой для всей армии, так как все кандидаты в офицеры поступали рядовыми именно сюда, а в армейские полки распределялись, отслужив в гвардии не менее пяти-шести лет. На протяжении ста лет через строй этих полков прошли все те, кто создал великую Россию XVIII в. «Роль офицеров гвардии, этих первородных “птенцов гнезда Петрова” и значение их в стране были весьма велики, – писал историк. – Они исполняли не только военную (а подчас и морскую службу), но получали часто ответственные поручения по другим ведомствам, например, дипломатического характера, царских курьеров, ревизоров.… Вообще петровский офицер, гвардейский в особенности, был мастером на все руки, подобно своему великому государю…» [53] .
Высокую боевую репутацию гвардия подтвердила и в главном сражении Северной войны. Преследуя шведов, бежавших с поля Полтавского сражения, Голицын настиг их 30 июня 1709 г. у Днепра в районе села Переволочна ( см. очерк о А.Д. Меншикове ). Гвардейцев было значительно меньше, но их предводителю удалось ввести генерала Левенгаупта в заблуждение относительно численности русских и втянуть шведов в переговоры. Через несколько часов к Переволочне подошел корпус А.Д. Меншикова, и исход дела был предрешен: противник сложил оружие. Плена избежал лишь Карл ХII, с немногими спутниками бежавший в Турцию.
С 1714 г. М.М. Голицын – главнокомандующий русскими войсками в Южной Финляндии. В период становления русского национального военного искусства нередко бывало, когда полководец брал на себя командование сражениями и на море. Первый пример здесь – сам Петр. Что касается Голицына, то он участвовал еще в знаменитом Гангутском сражении в 1714 г. Флотоводцем же ему довелось быть в 1720 г. при острове Гренгам. Во главе эскадры галер он заманил шведов в Ламеландский залив, изобиловавший подводными камнями и мелями, и 27 июля атаковал их. Два фрегата противника сели на мель и были захвачены, еще два отстали от своей эскадры, поспешно ретировавшейся, и после отчаянной погони были взяты русскими на абордаж.
«Правда не малая виктория может почесться, – писал Петр Меншикову, – потому что при очах господ англичан, которые, – добавлял он с иронией, – равно шведов оборонили, как их земли, так и флот» [54] . Обрадованный царь повелел выбить в честь победы при Гренгаме особую медаль с видом сражения и надписью «Прилежание и храбрость превосходят силу», а самого полководца, временно переквалифицировавшегося во флотоводцы, щедро наградил.
В 1721–1728 гг. Голицын командовал войсками в Санкт-Петербурге и на Украине. Рассказывали, что из уважения к нему Петр I даже не принуждал его, как других приближенных, пить в больших количествах на многочисленных пирах, которыми увлекались в окружении царя. Петр многократно отмечал его за талант, доблесть, воинский труд, личную храбрость. Но чин генерал-фельдмаршала Михаил Михайлович получил уже после кончины первого русского императора в соответствии с указом Екатерины I 21 мая 1725 г.
Невиданный политический взлет ждал его при Петре II. Пользуясь малолетством императора и своим безраздельным влиянием на него, группа старой боярской аристократии во главе со старшим братом Голицына – Дмитрием Михайловичем и князем А.Г. Долгоруким решила упрочить свое влияние в армии ( см. очерк о В.В. Долгоруком ). С этой целью в 1728 г. Михаил Михайлович был вызван в Санкт-Петербург и назначен президентом Военной коллегии, стал сенатором и членом Верховного тайного совета – своего рода правительства той эпохи. Ему едва перевалило за пятьдесят, и, казалось, впереди будет еще немало дел и свершений.
Но все рухнуло буквально в одночасье. Князья Д.М. Голицын и М.М. Голицын вошли в состав узкого круга аристократов – т. е. «верховников» (кроме них, князья Долгорукие – Василий Лукич, Алексей Григорьевич и его сын Иван Алексеевич), которые после смерти в 1730 г. Петра II попытались ограничить самодержавие собственным аристократическим правлением. Д.М. Голицын, действительный тайный советник, сенатор, кавалер орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского, член Верховного тайного совета, стал к тому же их лидером и идеологом.
Анна Иоанновна, которой были предъявлены «кондиции», оговаривавшие ее вступление на престол, вначале согласилась на их соблюдение. Но, прибыв из захолустной Митавы в российскую столицу и осмотревшись, разорвала их, желая править самодержавно, без всяких ограничений. А на голову аристократов, осмелившихся покуситься на права монарха, посыпались несчастья. М.М. Голицын утратил свое положение, был удален от двора и, как писали тогда, «сделался жертвой душевной скорби». В том же 1730 г., в декабре, он скончался 55 лет от роду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
