и заслужил прозвище «Бесстрашный»! Почти пятнадцать лет назад. Французские рыцари от боя не бегают… сударь!
— Вы не так поняли, любезный Шарль! — отмерла Катерина, улыбнулась, и даже взяла Шарля за руку, — Мой спутник, Андреас — крестоносец. И он тоже участвовал в битвах. В частности, в обороне Мариенбурга против польско-литовских войск. Поверьте, он тоже знает цену такому прозвищу. А вопрос он задал о другом! Он хотел спросить, откуда же вернулся наш герцог Бургундии? Ведь вы только что сказали, что он вернулся?..
— Ах, это… — проворчал Шарль, тоже начиная оттаивать, — Простите, сударь, не понял вопроса… А вернулся его светлость из Парижа, откуда бы ещё? Он там организовал покушение на Людовика Орлеанского. Да-да, он так сам и признался, мол, избавил мир от тирана. Это три года назад было. Но, король, конечно, был недоволен, да… Ещё бы, если это его родной брат! Ну и королева Изабелла тоже… Да ещё наследники Людовика, и его сподвижники, стали всякие пакости строить, особенно граф д’Арманьяк. Он, не будь дурак, а обвенчал свою дочку с наследником Людовика, с Шарлем Орлеанским. Ну вот, собрали они свою коалицию, набрали войска, да и пошли войной на Париж. Этих разбойников так и прозвали: арманьяки! Понятно, что честные люди примкнули к нашему герцогу! А поскольку он герцог Бургундский, то их стали называть бургиньонами. В общем, три года они то воевали, то мирились. А Парижа этим арманьякам так взять и не удалось! Ну, вот, замирились; говорят, не обошлось без влияния короля и папы. А как замирились, то его светлость, господин герцог Жан Бесстрашный вернулся в Дижон. Чего ему по Парижам крутиться? И город заблестел, ваше сиятельство! Сами увидите!
— Ну, что ж, — опять мило улыбнулась ему Катерина, — Спасибо, любезный Шарль! Андреас! Мы должны юноше… сколько?.. шестнадцать? Выдай ему… двадцать флоринов! Он заслужил!
— И запомни! — сердито прошептала она, в очередной раз увлекая меня в сторонку, пока с габары разгружали лошадей и карету, — Мы, графы де Мино, между прочим, приносили клятву верности именно этому самому герцогу, Жану Бесстрашному! Понятно⁈
— Понятно… — поник я головой, — А теперь куда?
— Сейчас определимся… — завертела головой Катерина.
[1]… трабули… Любознательному читателю: чтобы представить трабули, представьте себе обычную русскую подворотню. Представили? Но наша подворотня ведёт во внутренний дворик (потому и называется подворотня, от слова «двор»). А теперь представьте, что подворотня ведёт не во двор, а на соседнюю улицу. Это уже трабуль! Но теперь представьте, что этот трабуль тянется не только поперёк домов, но и вдоль! Что трабули пересекаются, разветвляются, имеют лестницы вверх и вниз… Вот это уже лионские трабули! В некоторые трабули выходят двери жилых квартир. Само слово «трабуль» — это чисто лионское слово! Хотя трабули, впрочем, под другими названиями, есть не только в Лионе, но и в других городах, но таких, как в Лионе, нет нигде! Это визитная карточка города! Сейчас около 500 трабулей связывают 230 улиц города! Недаром, когда в Лионе построили фуникулёр (город частично расположен на холме Фурвьер, частично на холме Круа-Росс), то жители предпочитали подниматься вверх фуникулёром, а спускаться — трабулями, считая, что это удобнее и быстрее.
Глава 10
Мино
С азартом жить на свете так опасно,
Любые так рискованны пути,
Что понял я однажды очень ясно:
Живым из этой жизни — не уйти.
Игорь Губерман.
— Ну, что ж… — приняла решение Катерина, — До Мино километров шестьдесят… Часа за два доедем!
— За полтора! — попытался уверить я, и встретил скептический взгляд.
— Кто здесь все дороги знает? — покосилась на меня девушка, — Кто твёрдо уверен что наш путь лежит по предгорьям и виляет как собака хвостом? Два часа! Но это значит, что у нас есть ещё время для других дел…
— Перекусить? — с надеждой уточнил я.
— Обжора! — проворчала Катерина, — О душе бы подумал, а не о брюхе!
— И что я должен думать о душе?
— А то! — оживилась девушка, — Что здесь есть собор святого Венигна, покровителя Дижона. Я хочу помолиться именно там!
— Я думаю, Бог тебя везде услышит… — зевнул я, — Даже, если ты будешь молиться молча.
— Ну, ты балда! Как ты не понимаешь, что если ты молишься в соборе имени святого, то этот святой присоединяется к твоим молитвам⁈ А значит, Господь твою молитву яснее слышит и более снисходителен к грехам твоим. А святой Венигн — уважаемый святой! Пошли!
— Пошли… — вздохнул я, — Но после пообедаем. Обещаешь?
— Обещаю, обещаю… Прощайте, господин Шарль! Вы были столь любезны, что мне, право, жаль расставаться!
— Прощайте, ваше сиятельство — высунулся из-за борта белозубый Шарль, — Благослови вас Господь! Даст Бог, ещё доведётся мне оказать какую-нибудь услугу такой щедрой леди!
И мы отправились в собор святого Венигна.
— Ничего себе! — воскликнул я, с почтением оглядывая огромное сооружение, — Это не келья святого отшельника, это гораздо больше!
— Кафедральный собор! — с гордостью сообщила Катерина, словно сама его строила.
— Кафедральный?..
— Ох, ну ты… Давай, я тебе быстренько: самое простое — это часовня. Маленькое сооружение, как правило, посвящённое одному из святых, без алтаря. Чуть побольше — капелла. Здесь уже можно служить литургию, поскольку есть частный алтарь.
— Как это, «частный алтарь»⁈
— А так, что капелла может быть замковой или домовой церковью. Вроде часовни. Но с алтарём. Или может быть пристройкой к обычной церкви, но для особых молитв. Ну, ты понял: часовня с алтарём — это капелла. Дальше — храм. Он же — церковь. Он же — костёл. Короче, место для молитв. Главный храм в городе — собор. Он как бы «собирает» все церкви под своим руководством. И служит там не кто-нибудь, а сам епископ! У собора ещё несколько предназначений. Не зря он «собор», то есть, место собраний. В соборах, как правило, происходят собрания горожан, по разным вопросам, касающимся общегородских тем, для проведения торжественных церемоний, а кроме того, именно в соборе спасаются люди, в случае вражеского нашествия. Грех убивать людей в церкви, но трижды грех убивать их в соборе! Если же в соборе устроена кафедра епископа, то это кафедральный собор. Ещё важнее! Кстати, «кафедра» — это трон. Ну, то есть, в соответствии с
