– Ну хорошо, среди ваших товарищей, – исправился Эшер. – В любом случае я уверен, что вы меня защитите. Дэвис сказал, что его выслеживают. Я собираюсь встретиться с ним попозже, чтобы он провел меня еще в один дом Кальвара.
Исидро кивнул. В бледных глубинах глаз виделась некая настороженность.
Эшер еще раз осмотрел секретер, пробежал пальцами по всем его пустым отделениям. Но нет, осторожный Гриппен, разумеется, сжег все до последнего адреса, уничтожив все следы, позволившие бы такому, как Эшер, выйти в итоге на другой тайный подвал со спящим в гробу хозяином. Эшер оглянулся на вампира, молчаливо стоящего в мягком свете ламп.
– Я не настаиваю на этом разговоре, – продолжил он, помолчав. – Но сегодня ночью я выяснил кое-что о Кальваре, кое-что о других вампирах. И я понимаю теперь, почему вы все это время меня обманывали. Гриппен прав. Нужно быть глупцом, чтобы нанять человека для поисков вашего убийцы, не скрывая при этом, что сами вы, по сути, убийцы людей. И все же вы меня наняли. Значит, в глубине души вы уверены, что убийца – вампир.
Глава 9
– Не понимаю, как такое может быть. – Прогуливаясь, Лидия обняла себя скрещенными руками за плечи; несмотря на выглянувшее после полудня солнце, в Гайд-Парке было сыро и холодно. По контрасту с коричнево-красными тонами пальто рыжие волосы Лидии, покрытые самой неприметной шляпой из ее огромной коллекции, казались удивительно светлыми. Очки блеснули, как гелиограф, когда она повернула голову. И все равно она показалась бы ошеломительно юной и беззащитной любому, кто не видел ее в анатомичке со скальпелем в руках.
Эшер, идя рядом с ней, рассеянным взглядом окидывал коричневатые пространства газонов и кусты по обеим сторонам дорожки. Гуляющих было мало. Ночью был дождь и, кажется, собирался снова. Несколько одетых в черное нянюшек, поглядывая на наползающие тучи, торопили своих питомцев. Другой публики видно не было.
– Исидро тоже не понимает, – сказал Эшер. – И все-таки он заподозрил, что убийцу надо искать не среди людей. Вот почему он нанял человека, причем такого, кто бы мог во все это поверить и действовать достаточно самостоятельно. Вот почему он сразу сказал мне, кто он такой, хотя все вампиры были против этого. Думаю, что и некоторые другие вампиры могли заподозрить то же самое. Ни один человек не сможет выследить вампира
– он его просто не увидит, во всяком случае, не сможет удержать в поле зрения. – Ты же смог, – возразила она. Эшер покачал головой.
– Необученного птенца. – Его взгляд пробежал вдоль деревьев; как Забияку Джо Дэвиса, его теперь пугали тени, шорохи, движения травы…
– Забияка Джо Дэвис так и не появился?
– Нет. Мы с Исидро ждали его до рассвета. Конечно, он мог заметить его и улизнуть, но я в этом сомневаюсь. Полагаю, укрытие Кальвара находилось где-нибудь в Ламбете; хорошо бы просмотреть список проданных домов, начиная с февраля, – в это время Кальвар прибыл сюда из Парижа. Если он пытался утвердиться в Лондоне (а он собирался это сделать, коль скоро начал творить собственных птенцов), то должен был начать с приобретения недвижимости.
Некоторое время они шли в молчании; ветер играл шарфом Эшера и полами пальто Лидии.
Она кивнула.
– Интересно, все ли вампиры засыпают в одно и то же время. Я имею в виду – впадают в глубокий сон. То, что они были сожжены солнечным светом из окон, еще не означает, что окна были открыты именно днем.
– Я полагаю, если убийца вампир, действующий рано утром или поздно вечером, – сказал Эшер, – то ему необходимо хотя бы полчаса, чтобы потом добраться до укрытия. Эта версия сразу бы решила множество вопросов: например, почему убийца верил в вампиров еще до того, как начал их уничтожать.
– Во всех книгах вампира убивают колом в сердце, – задумчиво заметила Лидия. – Голова Лотты была отрублена. Если это было сделано до восхода, то почему она не проснулась, когда сняли крышку гроба? Ты уверен, что мне нельзя залезть к тебе в карман?
– Абсолютно уверен, – сказал Эшер, и сам борясь с желанием пойти с ней совсем рядом или взять за руку. – Все за то, что убийца – вампир, и все же рисковать не стоит даже при свете дня…
Она посмотрела на него жалобно сквозь школярские очки.
– Я могу притвориться воришкой. Или я споткнусь, а ты меня поддержишь. Или упаду в обморок. – Она драматически поднесла руку в перчатке к брови.
– Я чувствую, мне уже дурно…
– Нет, – твердо сказал Эшер и усмехнулся.
Она нахмурилась и сунула руки в муфту.
– Очень хорошо, но когда в следующий раз дядя Амброуз снова заведет о Платоне и платонических отношениях, я ему скажу пару слов… Неудивительно, что дон Симон не очень-то озабочен твоим возможным союзом с убийцей. Ты еще не отказался от этого плана?
– Не знаю, – сказал Эшер. – Всякое может случиться. Однако тот факт, что он – или она – их убивает, еще ни о чем не говорит. Может, он и меня убил бы с той же готовностью, подвернись такая возможность.
«Или тебя», – добавил он про себя. Оба шли, не приближаясь друг к другу, и Эшер невольно вспомнил героиню известной легенды, отделенную от героя обнаженным мечом.
Сырая дорожка слегка поскрипывала под их шагами. На серой лужайке залаял пес; звук далеко разносился в холодном воздухе.
– Ты не знаешь, сколько требуется солнечного света, чтобы разрушить их плоть?
Эшер покачал головой.
– Я вчера спрашивал Исидро. Честно говоря, он меня удивил. Сам он попал под солнечные лучи утром второго дня после большого лондонского пожара в 1666 году. Он говорит, что тончайший серый утренний свет (до восхода) сжег ему лицо и руки, как если бы он сунул их в топку. И более того – грудь, часть ног сквозь одежду были поражены точно так же. Согласно леди Эрнчестер, шрамы у него не сходили около пятидесяти лет.
– Но однако сошли, – задумчиво пробормотала Лидия. – Итак, плоть вампиров регенерируется…
Напряженно о чем-то размышляя, она смотрела в серо-белое утреннее небо.
– Сам он при мне употребил слово «псевдоплоть», – сказал Эшер.
– Интересно. – Она отцепила длинную прядь, запутавшуюся в кружеве воротника. Эшер, чтобы избежать соблазна в чем-либо помочь ей, держал руки в карманах. – Дело в том, что я получила от Эвелайна локон Лотты. Я взглянула на него и на позвонок в мой микроскоп, и они выглядят… Словом, хотелось бы посмотреть на них при большем увеличении. Кость сильно повреждена, зато волосы… Все это надо исследовать на субклеточном уровне, и обязательно кровь.
«Всенепременно», – подумал Эшер. Сам он воспринимал вампиров скорее с лингвистической и исторической точки зрения – в те минуты, конечно, когда они не собирались перервать ему горло. Для Лидии вампиризм был прежде всего медицинским феноменом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
