коридору, приметила запасной выход и, проскользнув в заднюю дверь, оказалась в небольшом проулке. Гиндза полна широких сверкающих улиц и узеньких извилистых улочек, изобилующих мелкими лавочками и ресторанчиками. «Кюбэй», любимый ресторан Рины, находился как раз неподалеку. Она замедляла шаг, чтобы обойти гуляющие пары, а затем снова быстро шагала к рыбному рынку и расположенным возле него закусочным. Туристы неторопливо двигались по тротуарам, глазея по сторонам. Рина прямо на ходу стянула с себя легкое двустороннее пальто, вывернула наизнанку и вновь накинула на плечи. Теперь на ней было черно-красное пальто на бежевой подкладке. Она вернулась на центральную улицу и нырнула в другой магазин, успев приметить уголком глаза мелькнувший позади светло-коричневый плащ Каитаро. «Неаккуратно работает», — с улыбкой подумала она, увлекая его за собой в конец улицы. Рина проворно лавировала среди праздно шатающихся туристов, не обращая внимания на их удивленные взгляды. Она влетела в универмаг «Мапуя» на такой скорости, что стоящий на входе служащий в белых перчатках едва успел распахнуть перед ней дверь, и устремилась на верхний этаж магазина, слегка замедлив шаг возле стоек с юката[55] — одеждой, предназначенной для стильных домохозяек и гостей Токио, ищущих колоритный японский наряд для подарка. Молодая женщина пересекла зал и поднялась по лестнице, ведущей на крышу. Здесь она остановилась и окинула взглядом раскинувшийся внизу город. У нее перехватило дыхание. Рина улыбнулась, машинально теребя висящую на шее нитку жемчуга.
Она подошла к хокора[56], расположенному в центре крыши, опустила монетку в деревянный ящик, глубоко поклонилась и дважды хлопнула в ладоши.
Звук от хлопка еще не успел стихнуть, а Рина уже устремилась к другому выходу, в дальнем конце крыши, снова вывернула пальто светлой стороной наружу и молнией понеслась вниз по лестнице. Сделала круг по третьему этажу, поднялась на четвертый, промчалась через отдел игрушек, села в лифт и поехала на первый. Рина вышла из лифта как раз в тот момент, когда в дверях магазина появился Каитаро. Он направился к ней, улыбаясь и старательно обходя снующих по залу покупателей. Возбужденная погоней, счастливая и разочарованная одновременно, Рина расхохоталась, наблюдая за ним, и тоже устремилась навстречу. Они сошлись в центре зала возле кондитерского прилавка.
— Как всегда, рядом с едой, — пошутил Каитаро.
— Как ты меня выследил? — удивилась Рина. — Я двигалась очень быстро и два раза переодевалась!
— Ты действовала блестяще, — похвалил Каитаро. Как настоящий шпион. — Он покосился по сторонам и, взяв ее руку, прижался губами к разгоряченной ладони. — Я тебя едва не упустил.
— Не преувеличивай, — насупилась Рина.
— Нет-нет, правда. Был момент на крыше, когда я действительно потерял тебя из вида.
Рина, довольная собой, рассмеялась и легонько ущипнула его за локоть, затем придвинулась поближе — так близко, насколько это было возможно в людном месте, — чувствуя жаркое дыхание Каитаро на своих волосах. А еще через миг отступила, понимая, что они привлекают внимание, и повернулась к витрине кондитерского отдела.
— Кай, ты только взгляни, какая красота! А не взять ли нам что-нибудь? — Рина изучала пирожные, разложенные с замысловатым изяществом. Ее взгляд упал на десерт, показавшийся наиболее соблазнительным. — Вот, шоколадный баноффи![57]
Рина видела, что Каитаро шел вдоль витрины следом за ней, и заметила, как он пару раз оглядывался через плечо, словно желая убедиться, что поблизости нет знакомых. Когда же Каитаро подошел к ней, чтобы взглянуть на выбранное пирожное, Рина вдруг почувствовала, что ее радость угасла: она поняла, что, когда они купят лакомство, им некуда будет пойти с ним. Да и самой Рине пора было возвращаться домой.
Каитаро уловил перемену в ее настроении.
— Останься со мной. — Он подошел вплотную, собираясь взять Рину за руку, словно боялся, что она ускользнет от него. — Позволь мне этим летом поехать с тобой в Симоду.
Рина взглянула ему в глаза и медленно покачала головой. На ее лице появилось болезненное выражение — она вспомнила о Сумико и вдруг осознала, сколько рядом с ней близких людей, сколько жизней она держит в своих руках.
— Мы могли бы побыть вместе, — настойчиво повторил Каитаро.
Молодая женщина вновь нахмурилась:
— Семья будет со мной, отец и Сумико.
— Тогда рстретимся в Атами? Рина, посмотри на меня, — умоляющим тоном произнес он.
Но она, так и не подняв глаз, тихо сказала:
— Мне пора домой. — И направилась к выходу, оставив Каитаро стоять в одиночестве возле витрины с пирожными.
Каитаро смотрел, как она уходит, понимая, что никогда не сумеет привыкнуть к этому чувству — страху потерять ее. Боковым зрением он уловил движение в дальнем конце зала — человек вскинул сумку на плечо и направился к выходу. Каитаро двинулся следом. Он поднялся по эскалатору в главный вестибюль универмага, вышел на улицу через центральную дверь, миновал пару кварталов, свернул за угол и оказался на небольшой улочке, вдоль которой тянулся длинный ряд телеграфных столбов. Вороны, рассевшиеся на черных проводах, которые были увешаны дождевыми каплями после недавнего короткого летнего ливня, сердито поглядывали на людей сверху вниз.
Каитаро приметил в конце улицы желтый кожаный пиджак Харо и оранжевую бейсболку. Харо стоял на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора. Накамура подошел сзади и положил руку ему на плечо.
— Кай! — с притворным удивлением воскликнул тот.
— Привет. — Каитаро жестом показал на сумку, висевшую на плече у Харо. Не дожидаясь разрешения, он снял ее и вытащил камеру. — Получил, что хотел? — спросил он коллегу.
— Ну да…
Накамура кивнул, отщелкнул заднюю крышку камеры и вытащил кассету с пленкой. И прежде чем Харо успел что-либо предпринять, одним резким движением выдернул пленку из кассеты. Затем перевернул камеру и пару секунд изучал объектив, а потом с размаху расплющил его о телеграфный столб. Не обращая внимания на похрустывающие под ногами осколки стекла и пластика, Каитаро снова взглянул на потрясенную физиономию Харо.
— Больше не смей преследовать меня, понял? — ровным голосом произнес он.
АРОМАТ АПЕЛЬСИНОВ
Рина проснулась в их доме Вашикура, «Орлином Гнезде», в Симоде. Ёси заглянул к ней в комнату, чтобы попрощаться, — они с Сумико отправлялись на гору Фудзи. Поездка была рассчитана на сутки, так что до завтрашнего дня Рина оставалась одна. Она вспомнила, как отец наклонился, слегка взъерошил ей волосы и поцеловал, а Рина сонно помахала ему. Должно быть, уходя, Ёси открыл деревянные ставни, чтобы Рина видела — утро уже в разгаре. Солнечный свет просачивался сквозь тонкие летние шторы и заливал спальню. Легкий ветерок, долетавший в открытое окно, приятно холодил кожу, вдалеке слышался шум моря.
Рина потянулась всем телом и перекатилась
