его скрыть — увильнула от продолжения вечера.
Вскинув голову, смотрю на тёмные окна квартиры. Там меня ждёт ржавая ванна с потемневшей плиткой. Скудный душ и твёрдый скрипучий диван. Нужно надеть на шею воротник перед сном и подготовиться к предстоящему зачёту. Соседки нет дома, хоть какой-то свет в конце туннеля этого ужасного, насыщенного событиями дня
Делаю шаг к крыльцу и вздрагиваю. Мне кажется, я схожу с ума, или это правда Мирон Гейден только что выбрался из своего «порше», стоящего прямо напротив моего подъезда. Мирон около моего дома? Мне даже приходится оглянуться, чтобы убедиться, туда ли я приехала.
Ждал всё это время меня?
Из его рта вырывается облако пара, а до моих подзамёрзших ушей долетает сбивающий с ног вопрос:
— Понравилось с другим?
Я вскипаю в момент!
— Очень, — говорю громко. — Спасибо, что лишил меня девственности. В этот раз было совсем не больно.
14.1
В этот момент, уставшая, измотанная длинным днём и собственными мыслями, я хочу уколоть Мирона. Сделать побольнее словами, хоть как-то пробиться через его броню надменности, холодности, безразличия. И, кажется, мне это удаётся.
Лицо Мирона заостряется, мрачнеет. Кадык дёргается, как и подёргиваются желваки на челюсти, так сильно он её сжимает. Ему явно не нравится то, что он слышит, но он быстро берёт себя в руки.
Чёртов засранец с ограниченным эмоциональным диапазоном.
— Да ну? И как это было? — растянув губы в знакомой мрачной улыбке, интересуется парень, продолжая надвигаться.
Он явился предъявить мне за поцелуй с другим? Я тоже могу кое-что ему сказать.
Мирон делает шаг ко мне, а я, наоборот, хочу сделать назад. Трушу.
Не боюсь, что сделает физически больно, он отлично умеет убивать меня морально.
Не верит мне? Сам же видел, как мы с Ярославом целовались. И это не Саша, который не мог ничего сделать со мной, а нормальный парень.
— Хочешь грязных подробностей? Замечательно. Волшебно. До салюта перед глазами и онемения конечностей, — плююсь словами, а сама начинаю дрожать, совсем не от холода.
— И где он тебя отжарил? В кафе? Ресторане? Или свозил к себе домой? — в его голосе всё меньше насмешки и больше угрозы, даже улыбка будто тает.
Только я не боюсь.
— В кино. У нас было свидание. Он лапал меня на заднем ряду. Засовывал свои пальцы в меня, а я текла на них! Мы ушли с сеанса и занялись сексом в кабинке туалета. Мне понравилось. Жаль, не покричать было.
Воздух словно потрескивает вокруг, когда я замолкаю. Ночь становится темнее, как и лицо Мирона. От него исходит ужасная энергетика злости, сбивающая с ног, направленная на меня.
Я ощущаю это так остро. Меня бросает в дрожь.
Мирон мрачно сдвигает брови, крылья его носа подрагивают. Ему всё сложнее сдерживать на лице маску. Она идёт трещинами. Я нашла в ней крошечный надлом и попала точно в цель, причиняя боль нам обоим.
— Для траха в туалете кинотеатра ты слишком высоко себя ценишь, неАнгел, — говорит Мирон.
— Уверен? — усмехаюсь, копируя известную улыбку Гейдена.
Я тоже могу быть такой, как он. Холодной, злой, равнодушной. Несмотря на внутренний пожар, сжигающий всё до пепелища.
Кажется, ещё секунда, Мирон развернётся и уйдёт. Сядет в свою сверкающую машину и укатит в ночь к Вике или любой другой девушке, готовой дать ему по первому желанию. Он даже дёргается как-то неестественно в сторону.
Сердце ноет и страдает, выбивая ритм на износ. Оно не согласно ни с одним грязным словом из тех, что слетели с моего языка.
— Хана тебе, неАнгел, — тихо произносит Мирон не своим голосом.
У меня волоски на коже дыбом от его тона и того, как стремительно он приближается ко мне. Я успеваю лишь отступить на шаг, а Мирон уже нависает горой рядом. Сгребает в грубые объятия и дёргает на себя.
Врезаюсь в твёрдое сильное мужское тело, выставляя вперёд руки, готовая сопротивляться. Так просто я не сдамся. Слишком зла и взбешена, несмотря на усталость и длинный день. Готова дать отпор, даже если придётся расцарапать Мирону лицо, чтобы он перестал меня трогать.
В нос ударяет еле уловимый запах табака, морского бриза и Мирона. У меня голова кружится от этого коктейля каждый раз, когда я его ощущаю. Сейчас не исключение. Действует как афродизиак.
Но я слишком раздражена в данный миг, слишком зла, чтобы пускать слюни на Гейдена. Пульс частит. Вздёргиваю подбородок, встречаясь со сверкающими взбешёнными глазами Мирона.
Его лицо так близко. Взгляд опускается на мои губы. Их жжёт от этого, словно я наелась перца чили.
— Да что ты мне сделаешь? Я тебе не принадлежу. С кем хочу, с тем и сплю! Могу хоть со всем универом трахнуться. Не твоё дело!
— Давно уже только моё.
Мирон касается пальцем моей нижней губы, сдвигает его в сторону, словно пытается что-то стереть у меня с губ, и хмыкает, когда я со всего размаху бью его по руке.
Толкаю Мирона в грудь, но ему всё равно. Он лишь удобнее перехватывает меня, скрещивая руки за моей спиной.
Доминирует и ни хрена не двигается с места.
Начинаю колотить его кулаками, бью куда могу дотянуться. Попадаю по подбородку и влепляю звонкую, оглушительную в ночной тишине пощечину.
— Блть. Какая же ты бешеная, неАнгел.
Мирон лишь сильнее стискивает меня, фиксируя. Кости начинают трещать. Зло целует. Впечатывается в мои губы с таким напором, что мы бьёмся зубами. Никто не продолжает поцелуй, мы просто прижимаемся друг к другу. Я прихожу в себя первой и пытаюсь вывернуться, забрать себе свой рот и вырваться на свободу.
Гейден поднимает меня над землей, так что я начинаю молотить в воздухе ногами, и перехватывает под задницу, задирая пальто. Тащит в противоположную от дома сторону. К его машине.
— Пошел к чёрту! Я никуда с тобой не поеду! — Выкручиваюсь как змея.
— Я как раз от него.
Опять бью Мирона по лицу. Он ловит в плен мою нижнюю губу и ощутимо прикусывает.
— Отвали от меня! — хнычу беспомощно.
Очень сложно противиться Гейдену. Только я ставлю крест на всём, что у нас было, как он, будто чёрт из табакерки, выскакивает в самых неожиданных местах и показывает мне, что игра всегда продолжается. По его правилам. Мне никогда не выиграть и не переплюнуть его.
— Ты у меня в башке засела, не вытравить, неАнгел. Отвалить
