Слон говорил ему, что у блондинки есть подруга. Дура дурой. Справиться с ней будет легко: она по уши влюблена в какого-то идиота, постоянно за ним следит и об опасности совершенно не думает. Бегемот повертел в кармане газовый баллончик. Слишком щадящее мягкое оружие. Он просил у Верблюда пистолет, но шеф заладил про «мокруху», на которую они со Слоном не пойдут. Детский сад!
Подъездная дверь скрипнула, и неподалеку от Бегемота раздались шаги. Сомнений в том, что шла блондинка, не было. Бандит прикинул, что пяти минут как раз хватило, чтобы избавиться от подруги и закрыть машину. Длиннющая худая тень Бегемота кинулась наперерез.
Это была она, Оля Пирогова, которая подвозила Слона в тот роковой день.
– Стоять! – гаркнул Бегемот и скорчил страшную рожу.
– Вы мне или своей собаке? – растерялась Оля, хотя в потемках страшной рожи не увидела.
– Тебе! – повторил Бегемот и попер на девушку. – Деньги давай!
– У меня только сто рублей, – призналась жертва, решившая, что столкнулась с грабителем.
– Издеваешься?! – возмутился Бегемот.
– Смотрите сами! – Оля достала кошелек и принялась его открывать. – От получки остались…
Сколько раз она говорила соседям, что нужно починить домофон! А эти антивандальные светильники, которые при вандалах не светят? Денег у нее нет, придется расплачиваться жизнью?
Бегемот собрался прижимать строптивую девицу к стенке и выпытывать у нее подробности местонахождения миллиона. Прижать Пирогову он не успел. Внезапно раздались шаги. Бегемот повернулся к двери…
Подъездная дверь резко распахнулась, с силой ударив огромной ручкой Бегемоту между ног. Он сложился пополам, охнул и осел.
– Пирогова! Подожди! – кричала Капитолина, думая, что подруга уже открывает дверь квартиры.
– Не ори, – сказала Оля. – Я здесь.
– Что ты здесь делаешь? – удивилась Капитолина, всматриваясь в потемки.
– Граблю, – сообщила ей подруга и тут же поправилась: – Вернее, меня грабит этот тип.
Тип застонал, выругался, после чего пискнул:
– Откуда ты взялась такая прыткая? Откуда?
– От верблюда! – заявила Капитолина и пригрозила: – Если сейчас же отсюда не свалишь, вызову милицию! – Она покопалась в своей сумочке, достала металлический рубль и сунула его в руку сидевшего на корточках Бегемота. – Все, что могу. Совсем обнаглели наркоманы проклятые. Пойдем, Оля, мне с тобой поговорить надо! – И подруги направились к Пироговой.
Бегемот еле выполз из подъезда, сел на лавочку и полез за мобильным телефоном.
– Шеф, – пропищал он. – Это я. Кто я? Бегемот! – На другом конце провода не поверили и отключились. – Черт! – в сердцах выругался бандит и повторил звонок. – Шеф, это я, придурок Бегемот! – Здоровая критика подействовала, Бегемота опознали и по писклявому голосу. – Задание не выполнено. Нет, оно было на грани выполнения, но пришла девица и заявила, что она от вас! Пришлось сворачивать представление. Вы никого не посылали? Где деньги? Нет, кое-что вырвать удалось, – Бегемот покрутил перед носом металлическим рублем. – Вряд ли это разделится на три доли… Есть возвращаться к месту дислокации малины! Есть принести свою безмозглую голову.
И стукнутый бандит похромал к автобусной остановке.
Возбужденная Капитолина ходила из угла в угол, теребя в руках мокрый платок. Только что она узнала страшную весть: Ольга возила кузину Птицына по улицам столицы! Капа не хотела слушать оправданий подруги, что та это сделала ради нее, что теперь у них есть ниточка, и если они потянут за эту ниточку, то распутают весь клубок отношений…
– Я бы потянула, – мстительно щурилась Капитолина, – и придушила бы негодяя! С огромным удовольствием! Уж поверь мне. А после него расправилась бы и с ней.
– Капочка, – изумилась Оля. – Нельзя же быть такой кровожадной!
– А чужих женихов уводить можно?! – Капитолина встала в позу поруганной чести, гордо вскинув заплаканное лицо. – Стерва тамбовская! Откуда только берутся такие кузины?
– От верблюда, – попробовала пошутить Оля.
– Не смешно, – всхлипнула Капа.
– Да, – согласилась подруга. – Действительно, плакать хочется. Я сегодня снова ударила иномарку Бессонова.
– Ты что, обалдела? – Капины слезы моментально высохли. – Третий раз! Он нам этого не простит, он потребует сатисфакцию!
– Может быть, компенсацию? – грустно предположила Оля, которая уже смирилась с неизбежностью разборок и с мазохистской радостью ждала их приближения.
– Я бы на его месте потребовала бы и того, и другого. Бедная Лялька! – Капитолина бросилась обнимать подругу. – Какая я эгоистка! У тебя такое горе, а тут я со своим Птицыным!
– Ты думаешь, у меня горе? – поинтересовалась Оля, не понимая, к чему подруга клонит. Просто так та ничего не делала, а тем более – не обнималась.
– А как же? – здраво рассудила Капитолина. – Теперь придется влезть в миллион, чтобы рассчитаться с Бессоновым. Или ты хочешь, чтобы этот несчастный на свои деньги восстанавливал транспортное средство? Он разорится! Знаешь, Пирогова, сколько один бампер от его машины стоит?
– Представляю, – вздохнула Оля. После того как у нее появился личный автомобиль, она заглядывала в магазины запчастей и искренне радовалась, что ей досталась отечественная «классика». К запчастям для иномарок с ее доходом было вообще не подступиться. Неужели ничего другого не остается, как только влезть в брачную корзину с валютой? А туда только влезь…
– Ничего другого не остается, – подтвердила Семенова. – Можешь даже не сомневаться.
– Но Бессонов пока не звонил и не требовал денег! – возразила Оля.
По закону подлости тут же раздалась трель телефона.
– Все это время он подсчитывал ущерб, – усмехнулась Капитолина. – Бери трубку, оправдывайся. Впрочем, можешь все свалить на эту тамбовскую стерву. Я думаю, она тебя постоянно отвлекала от движения. С такой фигурой она просто-напросто загораживала тебе обзор!
Оля подошла к телефону и слабым нежным голосом промолвила «Да». Почему-то слишком слабо, как-то неуверенно, но вместе с тем достаточно сексуально и кокетливо. Откуда только это взялось? Из подсознания, замученного стереотипами и информационными потоками: мужчин на планете якобы в два раза меньше, чем женщин, и за каждого нужно бороться, как за собственную жизнь. В данный момент на собственную жизнь Оле было наплевать. Она ее чуть не лишилась в темном подъезде. Но за Бессонова хотелось бороться с каким-то неожиданным остервенением. Оля представила себя Дон-Кихотом перед ветряными мельницами, которые раскручивали златозубые модели Леонида Аркадьевича.
– Да? – пропустив мимо ушей его слова, переспросила она.
