При этом известии к расследованию подключилось Бюро по алкоголю, наркотикам и огнестрельному оружию.
В середине второго дня оперативные базы были перенесены к южному концу старой взлетно-посадочной полосы. Обнаружили поврежденный полицейский автомобиль. Он значился за начальником болтонского отделения полиции Томасом Холландом. Холланд исчез в ночь пожара.
Пожарный инспектор нашел два выгоревших корпуса дорожных файеров, что наводило на мысль о несанкционированной посадке самолета. После этого к расследованию присоединился Национальный совет по безопасности транспорта. В середине третьего дня спутники ПВО показали, что границы участка остыли до 20 градусов. Ясно, что в какой-то момент там возник огненный шар, но существовал он недолго по сравнению с основным пожаром. В сотне футах от эпицентра обнаружилась кучка пепла — возможно, останки человека. Валялся обожженный, искореженный алюминий — Совет по безопасности транспорта установил, что это обломки самолета. Эксперты приблизились к эпицентру. Участок был засыпан искореженными дымящимися фрагментами.
Уцелел только бетонный бункер, замаскированный под жилой дом. Министерство ВВС признало его своим имуществом. Исходный проект был утерян, но по косвенным свидетельствам сооружение возвели пятьдесят лет назад. Стены выстояли. Крышу снесло. Внутри бункера было три круглых колодца. Предполагалось, что два из них представляли собой вентиляционные шахты со стальной обшивкой, а третий — шахту с винтовой лестницей, тоже, вероятно, стальной, но металл расплавился.
Это означает, сказали пожарные, что пожар начался под землей. Они надели защитные костюмы и спустились на двести десять футов вглубь. Внизу они увидели камеру, короткие туннели и больше тысячи драгоценных камней. Пожарные эксперты обосновались в болтонской полиции и соединили свои ноутбуки. Из полицейских записей явствовало, что угнан был не только грузовик с противообледенителем, но и грузовик с насосом. Следовательно, если алюминиевые обломки — это бывший самолет и если под землей была цистерна с горючим, то горело именно оно. Майор Сьюзан Тернер каждый вечер смотрела новости по телевидению, а днем — по компьютеру. Она сидела в своем кабинете в Рок-Крике и ждала телефонного звонка. Телефон так и не зазвонил.
Через неделю пожарные эксперты представили свою версию. Пожар возник при дозаправке самолета, возможно, из-за разряда статического электричества между шлангом и самолетом. Топливо горело на глубине двести десять футов, при высокой температуре, благодаря свободному доступу воздуха через лестничный колодец и выбросу продуктов сгорания через вентиляционные шахты. Благодаря этому установился равновесный режим горения, своего рода контролируемый взрыв.
Согласно предположениям начальная фаза пожара могла длиться четыре часа. Когда масса топлива уменьшилась до критической величины, равновесие нарушилось, и наружу вырвался огненный шар, более низкой, но все равно чудовищной температуры. Он просуществовал около часа, пока окончательно не выгорело топливо.
Токсичное облако над Болтоном не удалось объяснить. Министерство ВВС признало, что под землей были складированы излишки снаряжения времен Второй мировой войны, а именно — летные шлемы и ботинки. Неблагоприятное действие на жителей города могли оказать вещества, используемые для дубления кожи.
Наличие бриллиантов тоже не сумели объяснить. Высказывалось предположение, что в последние дни войны их похитили в Европе, передали квартирмейстеру для контрабандной доставки в Штаты, но они были доставлены не по адресу.
После нескольких дипломатичных звонков из Пентагона ФБР пришло к выводу, что ввиду отсутствия останков, которые можно было бы с уверенностью идентифицировать как человеческие, завести уголовное дело об убийстве не представляется возможным.
Четыре недели спустя Сьюзан Тернер была откомандирована в Афганистан. В последний день она положила личное дело Джека Ричера в конверт и написала на нем: «Вернуть в отдел личного состава». Конверт она оставила на столе с вмятиной. Затем она вышла из своего кабинета в Рок-Крике, закрыла дверь с волнистым стеклом, прошла по узкому коридору, застланному линолеумом, спустилась по лестнице и села в поджидавшую ее машину.
ЛИ ЧАЙЛД
РИДЕРЗ ДАЙДЖЕСТ: Раньше вы работали на телевидении — часто ли смотрите телевизор теперь?
ЛИ ЧАЙЛД: Смотрю мало, в основном спорт. Я долго имел дело с «вымыслами» и нахожу спорт единственным непредсказуемым зрелищем на ТВ.
Р.Д.: Вы подбирали материалы для романа? Например, действительно ли был план подземного убежища для детей на случай ядерной войны?
Л.Ч.: Были тысячи причудливых проектов. Холодная война была странным временем. А в частности, как говорит мой друг писательница Сью Графтон, «я знаю, что это правда, потому что сама это придумала».
Р.Д.: В университете вы изучали право, а Ричер — сам себе закон. Вам не трудно примирить одно с другим?
Л.Ч.: Нет. Право потому и увлекательно изучать, что есть постоянный конфликт между тем, что тебе хочется сделать, и тем, что ты обязан сделать. Ричер иллюстрирует этот конфликт на бумаге.
Р.Д.: Какие цели в жизни вы еще не достигли?
Л.Ч.: У меня было три основных цели: я хотел сдать на водительские права с первого захода (сдал), хотел жениться на Джейн (женился) и хотел, чтобы наш ребенок родился здоровым (такой она и родилась). Теперь довольствуюсь тем, что преподносит жизнь.
Примечания
1
Отсылка к роману Лоры Уайлдер «Городок в прерии» (1941 г.); место действия книги — город Де-Смет, Ю. Дакота. (Примеч. пер.)
