— Теперь отвернись и можешь открыть глаза. Достань маленький мусорный пакет, разверни его и брось мне в ноги. Только сам не поворачивайся.
Он сделал, как она просила, и услышал шуршание. Она запнула трусики в пакет и выдохнула.
— Можешь повернуться.
Он присел перед ней.
— Что дальше?
— Положи мои штаны в корзину, только не разворачивай, я потом выстираю. А этот пакет замотай и выброси.
Он выполнил всё быстро, снова присел перед ней и заглянул ей в глаза. Как же больно было в них смотреть. Она попыталась отгородиться от него забинтованными руками.
— Мне так стыдно сейчас, — пробормотала она.
Он развел ее руки в стороны, продолжая молча смотреть в глаза. Она начала бледнеть.
— А теперь я хочу заплакать, — прошептала она, смаргивая подступившие слезы.
Он чуть наклонился к ее лицу и тихо произнес:
— Главное, оживай.
Она вздохнула.
— Я знаю, мне нельзя в ванну, но я так хочу помыться.
Он внимательно на неё посмотрел.
— Тебе нельзя греться. Я наберу негорячей воды с пеной и не дам тебе разлеживаться. Как ты сама говоришь, то, что в радость, не может быть во вред.
Он улыбнулся ей. И она полу-улыбнулась в ответ. Полу-улыбнулась одними губами.
Он ополоснул ванну, включил воду и налил немного пены.
— Нажми смыв, пожалуйста.
Он наклонился через неё к клавише на стене, она вдохнула его запах. Как же хотелось уткнуться в него и забыться. Но она чувствовала себя грязной, вывалянной в тех взглядах и словах, от которых возможно ли вообще отмыться…
Денис достал упаковку прокладок.
— Рассказывай, что с этим делать. Будем надеяться, что я не безнадежен и разберусь.
Вода набралась на две трети, пена стояла ароматной шапкой. Денис опустился на корточки и снял с неё носки. Она поднялась, подошла к бортику, встала к нему спиной и подняла руки вверх. Он снял с неё толстовку, аккуратно высвобождая каждую руку. За ней последовал больничный балахон. Он со свистом выпустил воздух сквозь зубы: красноватые следы от пальцев покрывали её плечи и предплечья, большой синяк цвел на пояснице, правая лопатка была содрана. Она слегка обернулась.
— Не смотри.
Он сжал кулаки, чтобы не коснуться её.
— Прости меня. Прости, что я так поздно тебя нашёл.
Она вздрогнула.
— Мне нечего тебе прощать… Я хочу помыться.
Он придержал её за локоть, помогая погрузиться в воду. Руки оставались приподнятыми, но тело скрылось в пене, и она немного расслабилась. Пару минут она сидела в воде с закрытыми глазами. Он стоял рядом, разглядывая её. Ей нечего ему прощать! Ей причинили вред из-за него. По его вине она вся в синяках и больше не светится изнутри.
— Придержи меня за локти, я намочу волосы.
Он нежно удерживал её повыше локтей, пока она сползала ниже и запрокидывала голову в воду. Сквозь пену мелькнула грудь, но он заставил себя следить за её лицом.
— Всё, Наташа, пять минут прошло. Давай мыться и выходить. Она глянула на него и кивнула. Он вымыл её волосы. Провел ладонью по лицу, умывая её и стараясь не задеть рассечение на скуле. Тем не менее она дернулась, будто ей неприятно само его прикосновение.
— Возьми мочалку и пройдись по мне под водой.
Он вёл вехоткой по её телу вслепую, поглаживая и не растирая. Она полулежала с закрытыми глазами и лишь изредка морщилась, видимо, когда он задевал больные места. Сколько же их на ней? Он обмыл шею и спустился на грудь. И вдруг она вскрикнула и дернулась вверх, распахнув глаза. Грудь открылась, и он застыл, глядя на фиолетовый воспаленный сосок. Второй был её обычного оттенка. Она тоже уставилась вниз.
— Что он сделал? — выдавил из себя Денис.
Она подняла на него свои потухшие глаза.
— Кажется, ущипнул. Я не помню. После того, как он разорвал одежду, моё тело будто блокировало восприятие. Боль была мгновенной вспышкой и не оставалась со мной, ну или я её не чувствовала. Он говорил, что боль делает всех сговорчивее. А я не хотела быть сговорчивее, и мой организм отключил меня от боли. Моё тело так может.
Её накрывала истерика, она задышала чаще. Он приподнял её подбородок и поймал её больной взгляд.
— Шшш, Наташа, давай смоем пену.
Она уцепилась за его взгляд, кивнула и начала вставать.
Он дотянулся до душа, не нарушая зрительного контакта. Позволил струям разбрызгивать воду во все стороны, поливая её и промокая сам. Также на ощупь взял с полки полотенце и накинул на неё. Дотянулся за вторым и накрыл её голову. Он вытащил её на коврик. Легкими движениями осторожно прижимал ткань в разных местах. Обернул полотенце вокруг неё. Посушил волосы, осторожно вытер лицо и шею, накрыл руки. И продолжал смотреть в её глаза. Он чувствовал, как она дрожит, не сильно, но ощутимо. Он надел на неё бельё.
— Нужно смазать раны.
— Пожалуйста, давай попозже. Мне пока так чисто.
Он помолчал.
— Толстовку?
— Да, только сначала футболку. Твою. Они не обтягивают.
— Сейчас принесу.
Он схватил свои пижамные футболку и штаны и вернулся к ней. Полотенце упало, она присела на край ванны, прикрывая грудь скрещенными руками.
— Ноги устали.
Он одел её, расчесал волосы, взял на руки и отнёс в постель. Сел в ногах и начал массировать её ступни. Прохладные, со следами от шнура на лодыжках.
— Я буду работать из дома. Утром я сам отвозил мальчишек в школу, поэтому меня не было. Просто знай, что я здесь.
Она смотрела на него.
— Что ты сказал мальчикам?
— Что ты упала у себя в квартире, когда протирала верх шкафа, и тебе нужен покой.
Она кивнула.
— Ты сам заберёшь их после школы?
— Их может забрать Володя.
— Съезди сам с Володей, — она заволновалась.
— Хорошо, я сам. Володя побудет здесь. Я принесу тебе обезболивающее и ты полежишь, ладно? А после школы мальчишки придут тебя навестить.
— Ладно, — она слегка улыбнулась.
— Тебе нужно поесть.
— Я не хочу.
— Хотя бы попей. Я принесу воду и чай.
— Хорошо.
Он вышел и быстро вернулся с лекарством и двумя стаканами. Она выпила, а он надел на неё носки и накрыл одеялом.
— Отдыхай.
Она закрыла глаза. Он взял ноутбук и устроился в кресле.
Она дремала, но даже в забытьи поджимала ноги. Он отложил технику, пересел к ней, осторожно просунул руки и обхватил ее ступни. Денис очнулся от какого-то движения, обнаружив себя разлегшимся в изножье перпендикулярно Наташе. Она расслабилась и распрямила ноги, упираясь ему в живот. Он подтянул маленькую подушку под голову, положил ладонь на ее согревшиеся лодыжки и чуть выдохнул, с облегчением, понимая, что дал ей немного тепла и ощущения покоя.
51. Главная причина
— Мама? — в проёме показалась голова Ильи.
Она сидела на кровати и широко ему улыбнулась.
— Заходи, мой хороший.
Он проскользнул в комнату и с испугом рассматривал её забинтованные руки и отметину на лице.
— Тебе больно? — он подошёл ближе.
— Немного, — она протянула к нему руки. — Иди сюда, ты же можешь меня обнять, а я попробую обнять тебя плечами.
Он улыбнулся, забрался на кровать и крепко обнял её за шею. Она, как могла, прижала его к себе, не обращая внимания на боль, пронзившую сосок, и сглатывая подкатившие слезы.
— Расскажи мне, как у тебя дела.
Он уселся рядом.
— Да нормально. Смотри, у меня новые кроссовки.
Он свесился с кровати, показывая обувь.
— Классные. Откуда?
— Денис купил нам обоим сегодня после школы. Марку старые стали малы, мои тоже жмут, а на физ-ру нужно. Они крутые, правда?
— Правда. Ты поблагодарил за такой подарок?
— Само собой.
— Денис вас кормит?
Он засмеялся.
— Конечно, мам.
