Все эти действия сопровождались многочисленными статьями в газетах и журналах. Что подогревало интерес общества к данному вопросу. Досталось славы и мне, как случайно спровоцировавшему этот процесс. Опять пошли письма и поднялись продажи моих книг.
Не успела утихнуть шумиха вокруг избирательных прав женщин, как «Санкт-Михельские известия» опубликовали письмо одного из финских стрелков с фронта. Где, в частности, было про то, что у них в батальоне действует библиотека, книги для которой прислал Матти Хухта. Статью перепечатали столичные издания, и княжество в очередной раз накрыла волна пожертвований для организации армейских библиотек во всех батальонах «Особой китайской бригады».
Сенат создал специальную книжную комиссию под руководством знаменитого финского писателя Йоханнеса Бруфельдта, куда и стекались все пожертвования. Книг было закуплено и пожертвовано очень много, но отправить их на фронт помешала высадка японской армии на Ляудунский полуостров и блокада Квантунской области. Часть книг всё-таки отправили в войска, но в учебные роты, расквартированные в самом княжестве.
Сообщение о победе нашей бригады над целой японской армией и пленении её командующего подняло очередную патриотическую волну. Но более всего этой победе радовались в России. Так как это была первая громкая победа армии после проигранных сражений на реке Ялу и при Порт-Адамсе.
Подробности того сражения шли до Финляндии довольно долго. Только в самом конце мая неизвестные добровольцы смогли добраться до города Порт-Эдвард, как в этом мире называли китайский Вэйхайвэй, и отправить более подробное описание. Которое моментально перепечатали все издания не только княжества, но и империи.
……
В нашем лицее висела подробная карта театра боевых действий. И надо сказать, она не особо радовала. Квантунская область оказалась полностью блокирована, а русские войска отступили и окапывались вдоль железной дороги на линии от Инкоу до Мукдена. На место разгромленной второй армии генерала Оку японцы перебросили третью армию генерала Ноги.
И именно эта карта меня постоянно сбивала на мысли о правильном и неправильном ходе истории. Но вскорости начались переводные испытания во второй седьмой класс и я полностью выбросил идущую войну из головы. Благо, что я решил не помогать своему кузену Микке. И всё из-за того, что он отказался помогать отвечать на приходящие мне письма. Мы даже поссорились.
— Я не могу готовиться к испытаниям и читать то, что тебе пишут, — заявил мне Микка, когда я попросил его дать ответ на некоторые послания, касающиеся пионерской организации.
— А ты не забыл, что ты тоже пионер и мой помощник? — попытался я его укорить.
— Да не хочу я быть пионером! Достало! И помогать я тебе не хочу! Ты постоянно меня заставляешь что-то делать! Микка, принеси то! Микка, сделай это! С тобой скучно! Ты постоянно возишься, то со своим мобилем, то что-то печатаешь на машинке! Когда мы с тобой последний раз гуляли, а? И ворчишь постоянно, как наш дед!
— В прошлое воскресенье на рыбалку ходили. Уже забыл? Да я с тобой вожусь и с твоими уроками, наверное, больше времени, чем провожу в мастерской.
— А не надо со мной возиться! Я сам всё могу! Я не маленький!
— Тогда, пошёл вон из моей мастерской! — потерял я терпение и указал этому лопоухому чуду рукой на дверь. — И не смей сюда заходить!
Мелкий как-то растеряно глянул на меня и, развернувшись, молча покинул помещение.
«И что это на него нашло?» — думал я, пока мои руки механически, без моего участия, накручивали медную проволоку на деревянную катушку. «Может, я, и правда, перегнул палку с опекой? И что мне теперь делать? Хотя, а что я могу сделать? Прощать его выходку с отказом в помощи я не стану. Просто буду игнорировать его. Хотел свободы? Пусть получит.»
— Это, конечно, ваше дело, мастер Хухта, но я бы рассказал о выходке этого нахала взрослым. Чтобы его выпороли. Это же надо — отказать в помощи более старшему и успешному? — неожиданно подал голос наш мастеровой Рейма Кауди, который во время нашей ссоры обшивал кожей сидушки для второго мобиля.
— Эх. Дядя Реймо. Нет, не расскажу. Он же всё равно мой брат. А вот вы можете деду рассказать, если вам так хочется.
— Не-не-не. Это ваши семейные разборки. Вот ты с ним и разбирайся. Но, попомни, его наглость нельзя прощать. А то ты его всю жизнь будешь на своём горбу возить.
— Спасибо. Я разберусь, — пообещал я мужчине и продолжил собирать основу под простейший электромагнит.
Я всё-таки разобрал один «ревун электрический Лутцкого», купленный мной в Гельсингфорсе. И обнаружил всё то же, что и в простом электромеханическом автомобильном сигнале — электромагнит, который при подаче энергии заставлял вибрировать металлические пластины и издавать звук. Для усиления этого звука был приделан акустический рожок.
Вроде всё просто. Но электромагнит сейчас, в начале двадцатого века, и электромагнит начала двадцать первого века — это две огромные разницы. Сейчас нет не только никаких постоянных магнитов, но и просто намагниченный металл достать невозможно. Тот хтонический ужас, что представлял из себя электромагнит в купленном мной ревуне, я не взялся бы повторить ни за какие коврижки.
Слава великому ютубу и учителям труда в школах моего предыдущего мира, которые задают детям различные проекты на дом, я знал как можно сделать простейший электромагнит. Правда, тогда мы с детьми использовали картонную катушку из-под лески, медную проволоку и стальной болт. Сейчас же катушку пришлось клеить из шпона и вручную подбирать толщину проволоки, чтобы она создавала нужной силы электромагнитное поле при подаче напряжения в шесть целых и шесть десятых вольта.
Других аккумуляторов я просто не нашёл. Даже эти два свинцово-кислотных монстра были купленный мной за неприличные деньги. Причем, я уверен, что такая стоимость была вызвана тем, что аккумуляторы были в корпусах из вулканита, как здесь почему-то называют эбонит. А для получения простейшего электролита опять пришлось идти на поклон к деду, чтобы мне сделали на патронном заводе водный раствор серной кислоты.
Для двух автомобилей и этого пока было достаточно, если учесть, что электрическое освещение я тоже не смог сделать. Я написал письмо-просьбу Леопольду Мехелину о создании лампочек под напряжение в шесть вольт и постоянно ему напоминал о своей просьбе. Но воз, как говорится, и поныне там. Экспериментировать с керосиновым или газовым освещением я просто побоялся.
Сначала мне пришла в голову идея переделать магнето производства Боша в магдино. Но когда я начал прикидывать и вспоминать что для этого понадобится, то упёрся в отсутствие в продаже конденсаторов. Я что-то помнил, что первые конденсаторы уже были созданы, и они были слюдяные, но увы и ах, и купить негде, и сам собрать не могу.
Заряжать же аккумуляторы можно было только через преобразователь от домашней электрической сети. Мои попытки найти хоть одну компактную динамо-машину потерпели полную неудачу. Самые маленькие — паровозные, места занимали столько же как мой двигатель и весили примерно так же.
И здесь уже не спасали никакие ютубы и школьные проекты. Ведь что я со своими детьми использовал, чтобы создать электрогенератор? Простой советский электродвигатель от игрушечного танка. В принципе, я помнил видео, где какие-то индусы или пакистанцы делали вручную электродвигатели. Но для этих экспериментов нужно было время, а его у меня как раз и не было.
……
К моему удивлению, Микка экзамены сдал. Пусть и не так успешно как я, но тем не менее, это позволило ему задрать нос. И он теперь постоянно меня этим пытался подкалывать и постоянно отвлекал от работы. Я же терпел и просто молчал, общаясь с братом совсем по минимуму. Мне не хотелось с ним выяснять отношения, которые просто-напросто переросли бы в драку. Дед Кауко о моей ссоре с Миккой к тому времени знал, видимо дядька Реймо всё-таки ему всё рассказал. И он отправил этого мелкого на хутор сразу после окончания испытаний.
