как в минувшие столетия. Вспомните Крым, посмотрите на Донецкую и Луганскую республики, отстаивающие свою свободу и независимость с оружием в руках. Меня часто спрашивают: а откуда у ополченцев Донбасса танки, бронемашины и установки залпового огня? Уж не в магазинах ли охотничьих принадлежностей приобрели они все это добро? А я отвечаю: это совершенно не важно, господа. А важно лишь фактическое образование исторических территорий под общим названием Новороссия. В отличие от Украины она существовала всегда. Эти исконные земли великой Руси должна стать новым оплотом русской нации, а с ним и всей Российской Федерации. Принцип собирания земель русских станет железным гарантом безопасности и свободы для России, а также залогом счастья и мира для всех стран бывшего СССР. – Президент переступил с ноги на ногу, вчитываясь в текст, разложенный на небольшой трибуне, которую он обхватил с обеих сторон руками, и продолжил: – Надеюсь, в эти минуты меня слышат не только соотечественники, но и миллионы граждан образованного союза республик. Новороссия должна будет прежде всего развивать и строить надежный оплот славянского мира, видящего свое будущее не таким, каким оно мнится западным указчикам. Нам с ними не по пути. Правительства Западной Европы и Соединенных Штатов с помощью лжи и обмана отказывают своим народам в самых естественных человеческих правах, а сами заняты исключительно своими финансовыми интересами, ради которых готовы принести в жертву миллионы людей…
Речь не прерывалась аплодисментами, поскольку была адресована телевизионным объективам и горстке журналистов с ноутбуками. Однако президент России не нуждался в одобрении кого бы то ни было. Он видел цель, видел кратчайший путь к этой цели, и никакая сила не могла заставить его свернуть или хотя бы замедлить движение по выбранному пути.
Закончив выступление, он, улыбаясь благодарящим его чиновникам и корреспондентам, быстро покинул помещение, легко сбежал по красной ковровой дорожке, расстеленной от дверей до лимузина, поудобнее устроился на заднем сиденье и включил свой сверхсовременный телефон, чтобы проверить, не пытался ли с ним кто-нибудь связаться, пока он находился вне досягаемости для любых звонков. Оказалось, что он вдруг срочно понадобился заместителю руководителя своей Администрации, который обладал правом прямого выхода на руководителя страны и который набирал его уже дважды, несмотря на то что в Москве была поздняя ночь.
Что-то стряслось, понял президент. Глубокая складка образовалась между его светлыми бровями.
– Сергей Дмитриевич, – глухо произнес он в трубку, – доброй ночи.
– Доброй ее вряд ли можно назвать.
– Рассказывайте.
– Мне позвонил один из руководителей Талибана, – заговорил Каминский, – некий мулла Джамхад. Он утверждает, что его организация причастна к угону пассажирского самолета, следовавшего по маршруту Джабур – Исламабад.
По мере того как президент слушал соратника, его лицо все больше мрачнело. Он раздраженно махнул рукой водителю: мол, поезжай. Новый вызов был брошен России, пока он находился в далеких заокеанских краях. И груз ответственности в очередной раз придавил плечи президента, заставив его почувствовать себя атлантом, поддерживающим небосвод.
– Вот что, Сергей Дмитриевич, – произнес он, когда Каминский завершил свой доклад. – Мы, конечно, не должны вступать в переговоры с террористами ни при каких условиях. Я сам всегда призывал к этому и от своих слов не отказываюсь. Однако бывают исключения, когда приходится нарушать это неписаное правило.
– Совершенно с вами согласен, – поддакнул Каминский.
– Если бы я сейчас находился в Москве, то, безусловно, срочно созвал Совет безопасности, и мы все вместе приняли бы выверенное, тщательно обдуманное решение. Но, к сожалению, я не могу отменить визит в Китай, куда вылетаю через… – Президент сверился с наручными часами на запястье. – Через два часа с небольшим. Поэтому придется решать проблему в узком кругу. И решать ее вам, Сергей Дмитриевич.
– Я готов принять на себя любую ответственность.
– Немедленно поднимайте генерал-майора Комаровского, – распорядился президент, – самое время подключить его управление. Вместе вы придумаете что-нибудь. Обо всех действиях докладывать мне лично. В любое время дня и ночи. Вы меня поняли? В любое! Все, приступайте.
Отдав распоряжения, президент Российской Федерации откинулся на кожаную спинку лимузина и сомкнул веки. Лицо его было непроницаемо. Никто не должен был знать, каких сил и нервов стоит ему управление великой державой.
Начальник Управления Антитеррористического центра генерал-майор Комаровский, которому было приказано немедленно прибыть в Администрацию президента для предотвращения возможного теракта, являл собой пример выдержки и мужества в этот нелегкий час испытаний. Его маленькие серые глаза оставались непроницаемыми, словно были отлиты из олова или свинца. Линия плотно сжатого рта оставалась прямой, лишь кустистые брови изредка непроизвольно подергивались и хмурились, выдавая истинные чувства этого человека.
Молодой водитель, мчавший его по пустынным улицам ночной столицы, помалкивал, не задавая лишних вопросов. Как и все сотрудники управления, он больше всего на свете боялся прогневать своего начальника, скорого и крутого на расправу. В каждом его движении сквозила привычка властвовать, обуздывать которую Комаровский умел, но, по правде говоря, не очень-то любил, а потому не особенно стремился.
Этой ночью он проснулся оттого, что ему привиделось, будто его хоронят заживо, читая какие-то бессмысленные речи, и некоторое время лежал неподвижно, соображая, так ли это на самом деле. Какое же это облегчение – осознать, что лежишь не на дне узкой сырой могилы, а на своей собственной кровати, целый и невредимый, рядом со сладко посапывающей женой, от которой пахнет ночным кремом и земляничным мылом.
Комаровский тяжело вздохнул. По высокому потолку и стенам спальни бесшумно плыли блики света от разворачивающейся во дворе машины. Где-то вдали выла собака, надсадно и протяжно. Прислушиваясь к ее тоскливому вою, Комаровский вспомнил недавний сон и почувствовал себя очень одиноким. Усевшись на кровати, он громко откашлялся, но жена не проснулась, а лишь перевернулась на бок, по-детски свернувшись калачиком. Комаровский приложил ладонь к левой половине груди. Сердце не просто билось, оно колотилось, больно ударяясь о ребра. Пыталось достучаться до сознания? Хотело предупредить о приближающейся беде?
Охваченный тревогой генерал тихонько встал и, поддергивая на ходу старомодные пижамные штаны, прошаркал в гостиную как раз в тот момент, когда тишину прорезало курлыканье мобильного телефона. Комаровский заметался по комнате в поисках трубки. Она лежала на столе, яростно полыхая прямоугольным янтарным глазом в темноте.
– Кто это среди ночи? – сонно спросила жена из спальни.
– Дежурный по управлению, наверное, – буркнул Комаровский.
Но он ошибся. Звонил сам заместитель руководителя Администрации президента Сергей Дмитриевич Каминский.
Глава Управления Антитеррористического центра спал, а международный
