что Мардук его спасет. Словно в экстатическом трансе, он собственными глазами видит: бог уничтожает демонов его болезни и вырывает из его тела боль, как с корнем вырывают растение. В итоге праведник, уже здоровый, выражает благодарность Мардуку, пройдя ритуально через 12 дверей его храма в Вавилоне». Ограничимся этим, поскольку, во-первых, двух вышеприведенных текстов вполне хватит, во-вторых, не зная оригинала третьего, сложно судить, насколько тематически он близок нашим исследованиям древневавилонского вольнодумства. И без того мы уже отвлеклись от нашей основной темы.
Статуя Мардука в Вавилоне. Прорисовка
Глава 3
Кипрско-финикийский Адонис
История Адониса и Афродиты имеет явные финикийские корни, и на некоторые ее основы мы уже указали в предыдущей главе; несомненно, это Таммуз и частично Иштар, однако мы вычленили рассказ о них в отдельную главу по одной простой причине. Они «вышли» из замкнутого мира Междуречья и Финикии, «перебравшись» сначала на Кипр, а уже оттуда, эллинизировавшись, стали известны по всему греческому миру, границы которого были необычайно раздвинуты Александром Македонским и его преемниками. Развитие культа каждого страдающего бога происходит во времени под влиянием конкретных исторических условий, но нигде это не ощущается сильнее, чем в случае Адониса.
Отметим сразу: это абсолютно бесцветный персонаж, чего нельзя сказать о его божественной спутнице. Объяснить это можно, пожалуй, тем, что образ Адониса был целиком «экспортирован» из Финикии, тем паче что само имя его – не греческое, а происходит от общесемитского «Адонаи» – «Господь». Но Афродита – вовсе не Иштар, точнее, она Иштар наполовину, поскольку образ вавилонско-финикийской богини «наложился» на образ местной птицеголовой богини-матери, когда в IX в. до н. э. на остров прибыли первые финикийцы. Впрочем, некоторые исследователи датируют освоение финикийцами Кипра не IX в. до н. э., а XII (а Д. Харден вообще очень осторожно предполагает начало семитской миграции на Кипр уже в III тысячелетии до н. э.).
Этот народ был издревле славен больше как торговцы, нежели завоеватели, и немудрено, что Кипр с его богатейшими залежами меди (а остров и дал меди ее латинское название – Cuprum) и корабельными лесами быстро привлек их внимание. Они расширяют и отстраивают основанный еще микенцами город Китион (нынешнюю Ларнаку), ставший их столицей, и захватывают стратегически важные медные рудники. В Китионе археологами раскопаны монументальные микено-финикийские храмы, посвященные Астарте-Афродите (находятся недалеко от городского археологического музея; в никосийском музее хранится цилиндрическая печать из Китиона с изображением нагой богини меж двух вставших на дыбы львов), более скромное по размерам тройное финикийское святилище – с египетским карнизом и на высоком подиуме – обнаружено в Пафосе.
Адонис. Античная статуя
Впрочем, Д. Хогарт в труде «Иония и Восток» весьма критически относится к роли финикийского влияния на Кипре, отмечая, что финикийцы основывают не колонии, а фактории, и то с позволения местных властей, исполняя роль лишь простых мелочных торговцев на проторенных другими торговых путях. Так или иначе, финикийцы налаживают экспорт с Кипра меди и железа.
Согласно местному преданию, основал город Киттим (тот же Китион) не кто иной, как правнук Ноя; по крайней мере, Иосиф Флавий (37—100 г. н. э.), не утверждая этого прямо, так пишет в своих «Иудейских древностях» о баснословной древней кипрской истории: «От сыновей Яфета (Яфет (Иафет) – младший сын Ноя) – Явана и Мада произошли племена: от Мада – мадеи, называющиеся у эллинов мидянами, а от Явана произошло имя Ионии и всех греков… У сына Яфета, Явана, было [также] три сына: Елисей, давший свое имя народу, которым он правил; это теперешние эоляне; затем Фарс, родоначальник фарсийцев. Так в древности называлась Киликия, доказательством чего служит следующее: самый выдающийся главный город их носит название Тарса, причем они изменили в его имени букву тау на фиту. Хетим, наконец, завладел островом Хетимою (он теперь именуется Кипром), отчего все острова и большинство прибрежных пространств называются евреями Хетим. Доказательством верности моего сообщения служит один из городов на острове Кипре; этот город до сих пор сохранил название Китиона, как именуют его те, кто переделал его имя на греческий лад, причем таким образом имя его не особенно сильно отличается от слова "Хетим"» («Иудейские древности», I, 6, 1).
Полулегендарным основателем Китиона считался также сын Посейдона Пигмалион; ученые отождествляют его с царем финикийского города Тир Пумифоном (правил в 820–774 гг. до н. э.), создавшим первую зарубежную колонию финикийцев, – как раз Китион; характерно, что имя последнего царя Китиона, казненного Птолемеем Лагом, – Пумиафон. По мифам, древний Пумифон-Пигмалион – это тот самый известный царь-скульптор, питавший отвращение к развратным кипрским женщинам, но влюбившийся в изготовленную им из слоновой кости статую, оживленную сжалившейся над Пигмалионом Афродитой. Зятем и преемником Пигмалиона стал Кинир, любовник Афродиты, приходившейся вместе с тем ему собственной прабабкой – но о Кинире позже, пока же отметим, что ученые видят в этих персонажах царей-жрецов культа Афродиты; по крайней мере св. Климент Александрийский упоминает о гробнице Кинира в пафосском святилище Афродиты.
Завоевателем Кипра, по одной из легенд, являлся тирский царь Бел (снова имя восточного божества!), отец знаменитой карфагенской царицы Дидоны (она же – Элисса), бежавшей от козней брата в Африку через Кипр, основавшей Карфаген и покончившей с собой из-за отплытия Энея. Действительно, историк Юстин (II в. н. э.) в извлечениях из сочинения Помпея Трога пишет: «Первую свою остановку они сделали у острова Кипр. Здесь, по внушению богов, предложил сопутствовать Элиссе и разделить ее судьбу жрец Юпитера вместе с женой и детьми, выговорив для себя и своего потомства на все будущие времена жреческое достоинство. Это условие было принято и сочтено явно благоприятным предзнаменованием. У жителей Кипра был обычай посылать девушек, перед тем как их выдадут замуж, в определенные дни на берег моря, чтобы они добыли себе деньги на приданое и, принеся эту жертву Венере, в дальнейшем хранили целомудрие. Из числа этих девушек Элисса приказала похитить и перевести на корабль около восьмидесяти, чтобы и ее молодежь имела жен, а будущий город – юное поколение» («Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae»», XVIII, 5, 1–5; обратим внимание на очередное упоминание культовой кипрской проституции). Основание кипрского Китиона приписывается, в том числе, и Дидоне-Элиссе. Кроме того, само имя «Элисса» может происходить от Аласии (Алашьи) – древней столицы Кипра (порой от нее так называли и весь остров).
Около 750 г. Кипр испытывает на себе двойное влияние: греков – с одной стороны, ассирийцев – с другой. Царь Ассирии Саргон II захватывает остров, опираясь в своей
