остаётся только мечтать.
– Сейчас я им напишу, что ты никуда не поедешь, – решил Максим и решительно нажал на «ответить».
– Пиши-пиши. Аркадий Львович только и ждёт повода меня отчислить. Простить не может твое увольнение. Думаешь, почему именно мне достался счастливый билет в Воронеж?
Максим перестал печатать и с тоской посмотрел на меня. Он знал, как я хочу закончить этот универ и стать учителем истории. В страсти к преподаванию мы с ним очень похожи. Именно это, скорее всего, и удержало его от того, чтобы предложить мне отчислиться.
– Но четыре недели! – воскликнул он.
– Поехали со мной? – глупо было предлагать это. Он не сможет, и я это знаю. Но расставаться и мне не хотелось. Он стал таким значимым в моей жизни, неотъемлемой её частью, тем, кто делает меня очень счастливой.
– Я бы и рад, – ожидаемо вздохнул он. – Но ты ведь знаешь – ученики…
Я-то наивно полагала, что летом у всех школьных учителей отпуск. Но в этом году на Максима повесили футбольную секцию, которая будет функционировать почти весь июнь. Подвести ребят он не может.
– Ну, тогда есть интернет, скайп… Можешь написать мне в Воронеж письмо. Ну знаешь, бумажное, – попыталась успокоить и его, и себя.
– Пока это письмо дойдёт, ты уже вернуться успеешь, Ангелина, – справедливо заметил он и снова вздохнул. – Я буду по тебе скучать…
– Ой, ну прямо на год уезжаю! – встала в защиту я. Было больновато слышать о том, что ему будет грустно, и расставаться тоже. Поэтому я храбрилась. – Да и потом: тебя будет кому развлекать!
– Если ты об Агате, – напрягся Максим, – то я уже миллион раз просил её не приходить. Снова ревнуешь?
– Что значит «снова»? – возмутилась я.
Мой парень рассмеялся.
– Да-да, вон, покраснела сразу.
– Это от жары!
Максим прикоснулся к моей порозовевшей щеке, я же со смехом отпихнула его руку.
– Так, когда ты уезжаешь? – он снова стал серьёзным.
– Судя по этому письму, через два дня.
Они бы ещё прям в день начала практики написали бы.
– Тогда, – Максим решительно захлопнул ноутбук и отложил его в сторону, – у нас мало времени. Иди ко мне, Ангелина.
Его голос всегда менялся в такие моменты. Он обращался ко мне так, будто я – девушка из его грёз, предел мечтаний, самая прекрасная и самая желанная на свете. Иногда, смотря в зеркало, я искренне не понимаю, как умудрилась стать такой для него.
Но когда Максим целует как сейчас, я отчётливо чувствую, что он искренен со мной. Я будто вижу себя его глазами и сразу забываю о былых комплексах. Для него я всегда была идеальной.
И когда он стягивает с меня футболку, я уже не чувствую желания прикрыться, не смущаюсь, знаю, что прекрасна для него.
Я забралась руками под его майку, провела по твёрдому животу, горячей спине…
И тут, конечно, кто-то позвонил в дверь.
– Не будем… открывать… – пробормотал Максим между поцелуями.
– Нельзя же заставлять Агату мёрзнуть в подъезде!
– Очень смешно.
– Да кто смеётся? – фыркнула я, слушая, как в дверь настойчиво звонят, а потом начинают и стучать. Вздохнув, потянулась за майкой. Всё равно не до поцелуйчиков, когда дверь вот-вот снесут.
– Да иду! – с долей раздражения крикнул Максим, но вряд ли за железной входной дверью его услышали. – Извини.
– Ничего, – смягчилась я. – Иди уже, открой нетерпеливому.
Он ушёл открывать. Вскоре я услышала знакомый бас Ромы, убеждающий, что дело ну просто мега-срочное.
– Помнишь ту игру, которую мы на днях обсуждали? – начал тот, входя в гостиную. – О, соседка! Привет! Я не вовремя?
– Что ты, мы тебе всегда рады, – закатила глаза я.
Впрочем, Рома сарказма не понял.
– Так вот, та игра! Она вышла! Представляешь?! Да ещё и сразу со скидкой!
– Ты мог бы написать, – справедливо заметил Максим. – Ну или позвонить.
– Да ты вечно занят! Так вот! Давай, открывай интернет. Давай-давай!
– Сделаю кофе, – решила я. – Эй, сосед. Будешь?
Рома недовольно отвлёкся от требований от Максима печатать на клавиатуре быстрее.
– Кофе? Да, если можно.
– Максим! – дождалась, пока он поднимет на меня глаза. – Сделать тебе смузи?
– Правда?! – обрадовался он. Обычно я его блендер, эту «адскую машину» обхожу стороной.
– Соглашайся, пока не передумала.
– Спасибо, Ангелина.
Только он может произнести моё имя вот так.
***
К счастью, у деканата хватило совести оплатить мне билет до Воронежа. К несчастью, проблема проживания оказалась моей личной проблемой. Нет, они, конечно, предоставили мне место в каком-то хостеле, но, почитав о нём отзывы в интернете, я справедливо решила, что на вокзале будет и поспокойнее, и почище.
Максим, послушав мои рассуждения, схватился за голову, а потом оперативно снял мне комнату в квартире какой-то старушки. Старушка была так рада меня видеть, что уже через два часа после приезда я узнала всю биографию не только её, а ещё и её детей, внуков… Это были долгие два часа.
В конце концов, мне удалось улизнуть из кухню в снимаемую комнату, хотя булочки, которыми накормила меня Алла Семёновна, пытались удержать меня ещё на часок-другой. В этом, очевидно, заключался её хитроумный план.
Но на следующий день мне надо было подняться ни свет ни заря и отправиться в школу на практику. Целых четыре недели в должности учителя истории – первый раз я так близко познакомлюсь с выбранной профессией. Было и страшно, и волнительно, а ещё по Максиму я как-то сразу соскучиться умудрилась.
Позвонила ему и проболтала с ним почти до часу ночи. Стоит ли говорить о том, в каком состоянии я проснулась в шесть утра? Честное слово, волнение как рукой сняло. Мне вообще было без разницы, что там будет в школе. Я уже предвкушала момент, когда я вернусь домой и упаду в объятья кровати.
Школа, куда я пришла, была самой обычной. У меня поинтересовались, почему я без сменки и где мой пропуск – пришлось объяснять, что я не ученица, а преподавать пришла. Охранник верить не хотел.
К счастью, вмешалась завуч, которая была вне себя от счастья, узнав, что я всё-таки приехала.
– Обычно пишут заявление на пересмотр места практики, и мы остаёмся без летнего учителя, – посетовала она.
– Так что, можно было?
– Меня зовут Екатерина Юрьевна, добро пожаловать, Ангелина… Эм…
– Витальевна, – подсказала я.
– Ангелина Витальевна, мы вас очень ждали. Сегодня как раз занятие у ребят. Они у нас отстающие, получили двойки в году… Вот мы и занимаемся с ними летом. Но вы, наверное, и так это знаете, – рассуждала она, ведя меня по коридорам.
Догадывалась. Вряд ли отличников
