Читаем без скачивания День рождения ведьмы - Кирилл Кащеев

— Можете называть меня просто… — едва заметно, уголками губ, улыбнулся Айт, — царевич.

Танька сжала губы — щеки у нее раздулись, она вскочила и стала суетиться вместе с Иркой. Плечи подрагивали от смеха.

— И что же привело… царевича на нашу скромную кухню? — скривила губы Оксана Тарасовна.

— На мою, — не оглядываясь, бросила Ирка.

— Что?

— На мою скромную кухню, — водружая тарелку перед Айтом и походя хлопая по руке потянувшуюся к бутербродам Стеллу, отрезала Ирка. Огляделась и чуть поморщилась. Кухня после ремонта была, что называется — бабкина мечта. А значит, занавесочки беленькие в красненьких помидорчиках, клеенка на столе в развеселых кабачках с ручками-ножками и застенчивых клубничках, наводящих Ирку на ужасно неприличные мысли о садоводстве. На стенах развешаны расписные деревянные ложки и доски для нарезания хлеба, а на новеньких табуретках — лоскутные подушечки, уже слегка засаленные кухонным чадом и попами гостей. А ей так хотелось что-нибудь в стиле техно, чтобы кухня — как космический корабль! Она покосилась на Айта. Даже ее отремонтированная кухня наверняка кажется ему совсем нищенской! Хотя… Вряд ли в своих роскошных пещерных дворцах он по кухням шастает. И сюда он, между прочим, тоже явился по делу.

Ирка решительно уселась напротив:

— Будешь рассказывать, что у тебя случилось? Или пойдешь в душ… а я пока выставлю отсюда этих невоспитанных теток, которым моя кухня не нравится! Так! — Ирка вскинула ладонь, останавливая пытавшихся заговорить ведьм. — Если сейчас кто-нибудь попытается спрятаться за возраст, дескать, «как я разговариваю со взрослыми»… — передразнила Ирка. — Я с вами еще и не так поговорю.

— Ишь ты, ведьмой-хозяйкой уже себя мнит! — надулась Стелла. — А що для цього робыты трэба, и знаты не хочет!

— Меня тоже выгонишь? — зло наклонил голову Богдан. — Быстро ты о нашей дружбе забываешь, когда этот появляется! — Он зло дернул подбородком в сторону Айта.

Ирка тяжко вздохнула.

— Знаешь, я с тобой даже спорить не буду! Пусть тебе Танька мозги вправляет, как на людей… э-э… — Ирка покосилась на Айта. — На гостей кидаться!

— Он сам сказал… — набычился Богдан. — И я не удивился, между прочим! Я ему вообще никогда не доверял, змеюке! Это Танька у нас от царствующих особ так балдеет, что ее даже наличие хвоста не смущает!

— Он пока ничего толком не говорил! — перебила разошедшегося Богдана Ирка. — Это вы все то орете, то обвиняете, то… храпите вот! — Она неодобрительно поглядела на спящую на столе бабку. — Через вас не пробьешься, слова вставить не даете! Ну так что, будешь рассказывать или мне их всех выгонять? Твои проблемы — тебе решать, с кем делиться.

— Буду, — неторопливо размешивая сахар, кивнул Айт. Обвел насмешливым взглядом надутую Стеллу, оскорбленно поджавшую губы Оксану Тарасовну, недобро зыркающего Богдана, и его губы растянулись в ехидной змеиной улыбке. — Вот именно в такой компании особенно приятно рассказывать о своих проблемах… и совершенных тобой глупостях.

Глава 13 Бедный Жорик

— Аа-а-а-а!

Такого тяжелого перехода у Айта не было за всю его жизнь! Ослепительный свет терзал глаза, и возникало ощущение, будто чешуйки сдирают с живого мяса. По одной. Неистовый свет и неистовую боль еще можно выдержать, но звук! Этот… Жорик человеческий… еще и орал! Они неслись сквозь растянутое в бесконечность мгновение, сквозь Вселенную, между мирами, через летящий поток света… и будто связку гремящих котелков волокли за собой вопль и какую-то совершенно детскую ругань Иркиного «букетика»! Лучше б он с собой плотоядный цветок прихватил, тот хоть жует и помалкивает.

Возникло темное окно, похожее на черную луну, окруженную переливами света. Черная луна помчалась навстречу — их будто несло по светящейся трубе к далекому выходу. И непрерывный вопль спутника метался между невидимых стен этой трубы, удваивался, утраивался и молотом обрушивался со всех сторон разом.

— Хвост тебе в глотку, да замолчи ты! — простонал Айт. Черное окно возникло совсем рядом, и Айт отпустил пленника. На миг тот завис впереди — растопырившись, как лягушка, дрыгая руками и ногами на фоне темного пятна, но потом несущий их поток света потащил его за собой, и он исчез. Но визг слышался все равно — на какой-то миг он стал совершенно нестерпимым, а потом смолк, как отрезало. Даже в окружающих его сиянии и боли Айт вздохнул с облегчением. Его тоже поволокло к выходу, он вытянулся, будто собирался нырять в воду, тьма накинулась на него и закружила.

Если бы не Жорик, он бы сейчас стонал, но после воплей человечка издать хотя бы звук казалось неприличным, и он с силой закусил губу. Будь ты хоть самый могучий змей, хоть сама мать-Табити во всей ее силе и славе, а в первый миг после перехода ты беспомощен, как новорожденный ящеренок, а ощущения… Будто каждую из содранных при переходе чешуек теперь прибивают обратно. Гвоздями. Непередаваемый, в общем, букет ощущений!

Само слово «букет» заставило его содрогнуться. А где… этот? Из оглушенных переходом чувств первым вернулся слух — видно, не так все-таки страшно орал его спутник, как казалось тогда. Перед ослепленными глазами еще стояла чернота, но чуткие уши уже пытались уловить знакомые звуки Иркиного мира: воробьи на ветках, гул машин… Еще должны быть стоны и вопли Жорика. Но вокруг стояла тишина. Айт приподнял голову, собираясь окликнуть притихшего спутника, но не стал. Вбитая годами осторожность не позволяла шуметь, пока сам ты беспомощен и ничего вокруг не видишь. Восстановился нюх… На миг ему показалось, что рядом пахнет жаренным на углях мясом и огородом, какой-то сытной раскормленной зеленью. Но тут же по ноздрям как кувалдой навернуло: смесью нагретого камня, старого металла, горелой резины и какой-то витающей в воздухе дряни. Комок тошноты подкатил к горлу. Айт несколько раз сглотнул, унимая взбунтовавшийся желудок, аккуратно приподнялся на локтях… и сильным толчком бросил тело в сторону. Перекатился по бетону, метнувшись за штабель плит.

Серебристый свет луны играл на стальных опорах похожего на печального жирафа строительного крана. С его крюка свисала сеть. Крупноячеистая сеть-ловушка, какую ставят человеческие охотники, желая взять живьем крупного зверя. Ступил — а она, хоп, и затянулась, вздергивая брыкающуюся добычу над землей. Только сплетена эта сеть была из конопляных веревок и гороховых плетей, толстых и длинных, какие бывают только в его мире. Айт невольно передернул плечами, представив, что сделало бы с ним одно прикосновение к запретным для каждого змея растениям.

В сетке лежало тело. Черное, обуглившееся, неподвижное.

«Так», — подумал Айт, и это была, пожалуй, единственная полноценная и связная мысль. Все остальное представляло собой сумбур из неясных картинок, смутных догадок и закипающей лютой злости. Айт прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, — Ирка вряд ли обрадуется, если на месте ее города вдруг возникнет долина гейзеров.

Торопливые, бегущие шаги он заслышал через пару мгновений — все же он не земляной, чтобы чуять шевеление мыши на три метра под землей. Айт досадливо огляделся — плиты прикрывали его, но стоит заглянуть за них и притаившийся змей будет как на ладони. Надо быть придурком трехголовым, чтобы с неизвестным противником рассчитывать на собственную драконью крутизну. Благоразумнее всего убраться побыстрее… но ведь именно за сведениями он сюда и пришел! Другого источника, кроме как мчащиеся сюда торопыги, все едино больше нет! Совсем нет…

Айт нырнул обратно за штабель — судя по топоту и шумному дыханию, бежали двое. Айт устроился поудобнее и попытался расслабиться — ему нужно видеть! Ему нужно слышать каждое слово!

Топот гулко отдавался под бетонными перекрытиями недостроенного дома. Выскочившие на площадку перед краном двое казались всего лишь темными силуэтами. Один вырвался вперед, схватился за сетку, та качнулась…

Столб огня ударил прямо из бетона, охватывая ловушку со всех сторон. Пылающий кокон завис на фоне темного неба. Первый с воплем отлетел прочь и принялся лихорадочно сдирать с себя куртку с горящим рукавом. Огонь под сеткой втянулся обратно в бетон.

— И-хи-хи-хи! Хи-хи-и-хи! — мелкое хихиканье второго сочилось сквозь ночь. — Какой ты смешной, жареный человечек!

— Почему… почему ты меня не предупредил? — злобно процедил первый, швыряя обгорелую куртку наземь.

— И-хи-хи, я тебя предупреждал — про важное. Чтоб ты был поосторожнее с нашим пленником. Кто ж знал, что ты такой глупыш, что тебя и про ловушку предупреждать надо. Исправно работает. Хи-хи-хи.

— А чего с ним поосторожнее — с трупом-то! — мрачно пробурчал первый.

— Человеческий глупец! Этот водный червь жив. Если бы змея было так просто убить, наш господин уже не оставил бы и хвоста от этих гадов!