Читаем без скачивания Тунгусский метеорит - Игорь Шабельников

– Ты очень похож на Эраста Петровича, – сказала девушка, захихикала, развернулась и стала удаляться.

– Что? Подождите, мне надо с вами поговорить! – крикнул я вдогонку девушке.

– Возвращайся, тогда и поговорим, – сказала собака, поднялась и засеменила за девушкой.

– Я вернусь, Моня, – сказал я растерянно. Сказал и сам удивился себе, ведь это я сказал собаке. А может быть, и не собаке, я теперь уже не знаю!

Игра пятая

Симпатичная блондинка, сидящая на тахте, закончила читать свой рассказ и отложила ноутбук в сторону. Наступила тишина. Трое парней, сидящих на паласе, заерзали, разобрали банки с пивом и открыли их.

– Люсьен, я удивлён и восхищен! – высказался Гарик, приложившись к банке.

– Рассказ мне тоже понравился. Но, Гарик, ты, наверно, не понял? Они писали его вдвоём, у них же – марьяж, то есть, я хотел сказать – творческий дует, – отхлебнув пива, ухмыляясь, сказал Макс.

– Я это понял, Макс. Я восхищен не только рассказом, но и самим фактом дуэта. Я, вот так, навскидку, не припоминаю разнополых литературных дуэтов.

– Гарик, читать надо больше! А дуэт брата и сестры Литвиновых или мужа и жены Новиковых? – парировал Лекс.

– А я даже догадываюсь, кто в этом дуэте был сестрой. Похоже, за Подушкина писал Лекс, – театрально громко зашептал в сторону Гарика Макс. Парни сдавленно захихикали. Глаза блондинки зло заблестели. Лекс, смущенно улыбаясь, поднялся с паласа и пересел к девушке, обняв её за плечи.

– Люсьен, не обижайтесь. Это мы так, от зависти, просто каждый из нас хотел бы оказаться на месте Лекса, – сказал, невинно улыбаясь, Гарик (Макс аж крякнул), – Я в смысле – рассказ получился отличный. Только в середине рассказа, после сеанса спиритизма, мне показалось, что вы собирались «замочить», в духе Донцовой, пару старушек, или, на крайняк – «хозяйку» яхты.

– Старушек трогать было нельзя – персонажи-то чужие, – откликнулась, оттаивая, девушка.

– А «укокошить» одну хозяйку «в духе Донцовой», было бы мало – надо было бы ещё добавить пару-тройку служанок и кого-нибудь из экипажа.

– Ага, ты слышал, Гарик, Лекс, фактически, сознался – они писали в соавторстве! – злорадно воскликнул Макс.

– «Ubi jus incertum, ibi nullum», – продекламировал Лекс.

– Гарик, это что, он нас обматерил? – притворно возмутившись, воскликнул Макс.

– Макс, это латынь! Означает: «Кто смел – тот и съел»! Или типа того, – отозвался Гарик.

– А что, Гарик? Может, объединимся и мы, раз не запрещено? Они использовали наших «собак» на полную катушку, но они не «угробили» своих японцев. Можем перенести действие на гору Футьзияма. Самураи, гейши – какой простор для фантазии! – воскликнул Макс.

– Тогда уж лучше в «Японский Чернобыль», в провинцию Фукусима. Представь: сталкеры-ниндзя, радиоактивные мутанты всех мастей, – с энтузиазмом ответил Гарик.

– Я извиняюсь, господа «литераторы», «братья Пилоты», я так поняла – нельзя сильно отклоняться от темы Тунгусского метеорита, – включилась в разговор девушка.

– Милочка, мы уже более ста лет в своих сюжетах «гоняем» под видом собак несчастных «нанороботов» вокруг вонючих болот Тунгуски. Развалин текущей и минувших цивилизаций нет, радиации нет, мутантов и аномалий тоже нет, самого Тунгусского метеорита – и того нет. Тайга, болота и комары – безнадёга какая-то! – горестно отозвался Макс.

– Парни, а кто вам мешает – заведите себе каких-нибудь мутантов, каких-нибудь злобных «йети» или карликов-гномиков каннибалов. А насчет аномалий – чем вам Патомский кратер не гора и не аномалия? – не унималась девушка.

– Ага, я уже и заголовок вижу: «Горбатая гора, Фандорин и семь гномиков», – с серьёзным видом сказал Макс. Гарик захрюкал, сдерживая смех. Макс зафыркал, пытаясь удержать каменное выражение лица.

– Макс, про «Горбатую гору» – это ты с прицелом на американского «Оскара»? – съязвила Людмила. После слов девушки Гарик и Макс уже не могли сдерживаться, они повалились на палас и заржали. Девушка нахмурилась. Лексу было не до смеха, он чувствовал – назревает скандал.

– Макс, а что? В словах Люсиль есть разумное зерно! – сказал Гарик, немного успокоившись, – Я не о го… я не о гномиках. Прекрати ржать, Макс! Представь себе такой сюжет: в районе Патомского нагорья двести пятьдесят лет тому назад потерпел крушение ксенозоопарк или, может быть, цирк космический лилипутов. Спустя еще сто пятьдесят лет в том же районе взорвался высланный за артистами спасательный бот (известный ныне, как Тунгусский метеорит) – протёк топливный бак с антивеществом. И вот, наконец, пришел сигнал – очередной спасательный бот на подлёте. И артисты решили выйти из кратера и дать прощальную гастроль человечеству.

– Несерьёзный ты человек, Гарик, честное слово! А ещё в братья набиваешься! – сказал Макс, набурмосив лицо, – Какие-то лилипуты, бродячие космические артисты, ты ещё «выгонтов» Станислава Лема вспомни!

– Это я-то набиваюсь? Да ты сам в братья напросился! Нафиг мне нужен такой «брат» – я лучше в «сестры» к Люсьен пойду, – озорно глянув на девушку, сказал Гарик. Лекс скрутил Гарику фигу. Девушка немного успокоилась.

– Ладно, брат, не пыли. Идея с «последней гастролью» мне понравилась, – примирительно сказал Макс, – Можно замутить что-нибудь в духе «Жука в муравейнике» Стругацких или даже что-нибудь апокалипсическое, в стиле Рэя Бредбери.

– Вот-вот, тему надо закрывать! Только всеобщий апокалипсис может нас спасти от возможного реванша прочих графоманских дуэтов, – усмехаясь, ответил Гарик, пожав Максу руку, – операция «Чёрный квадрат», братан.

– Успехов вам, внуки Малевича! – откликнулся Лекс.

Тунгусский метеорит. Год 2014

Для начала научись писать, как старые мастера, а затем уже можешь писать, как сочтёшь нужным.

1. Лондон (Фандорин)

Звонок сотового телефона выдернул меня из утренней дрёмы. Звонил мой друг Михаил: «Встречай, прилетаю Московским рейсом».

Через полтора часа я уже был в аэропорту. Над Хитроу стоял плотный туман. Пожалуй, можно сходить в кафе перекусить, Московский рейс задерживается.

Мой друг – это Михаил Николаевич Маклай-Задунайский. После событий, произошедших с нами в районе падения Тунгусского метеорита, мы и сами не заметили, как стали друзьями и даже перешли на ты. В отличие от Михаила, отношения с третьим участником нашей экспедиции, Иваном Павловичем Подушкиным, остались приятельскими, в дружеские они так и не переросли.