психолог, почувствовав, что к нему пришел свой, образованный, с которым они будут играть в одни и те же игры, сразу после облегчения испытывает жуткое напряжение, потому что игры эти, что палка о двух концах. Хорошо, если образованный окажется человеком воспитанным, то есть будет сдерживать свои позывы, иначе он обязательно сыграет в ритуальную игру научного сообщества – в козла. Попросту, постарается доказать психологу, кто из них двоих умней. И психологу придется доказывать дилетанту, что те пара книг, в которых он запутался, пытаясь понять психологию, не дают полноценной запутанности, какую имеет он сам, как настоящий профессионал. А значит, нечего тут умничать, наука превыше всего, и надо просто подчиняться тому, кому от лица науки поручен этот участок революционного дела!
Поумничать может любой ученый член сообщества, причем в широкой амплитуде – от мышления остроумности до полного уничтожения противника ядовитой научной критикой. Это очень сущностная черта собратьев по науке.
Вот, примерно, что понимает психолог, когда узнает, что у входящего высшее образование.
Так как же решить психологическую задачу образованного человека? Поняв ее и устранив все помехи к этому пониманию. Для этого надо отсечь все лишнее. А лишним может быть либо образование, либо все остальное. Иными словами, задача либо коренится в образовании, либо нет. И если она в образовании, надо работать только с этим мировоззрением, а если же она коренится глубже, то образование надо устранить как помеху, которая лишь накладывается на задачу.
К примеру, человек с детства страдает, как это называют психологи, комплексом неполноценности из-за того, что не может потребовать справедливости. Ради того, чтобы преодолеть этот комплекс, он пошел учиться и получил образование, но комплекс только усилился. В чем дело? И какую роль тут сыграло образование?
Конечно, ответ может быть очень личным. То есть во время образования у человека случились такие события, которые усилили его комплекс. И их надо разбирать последовательно. Но если таких отчетливо запомнившихся событий нет, значит, воздействие оказано самим образованием. И тогда нужно понимать, что такое образование, и почему оно может оказывать подобное усиление одних проявлений человека и ослабление других.
Для этого наше понятие образования надо описать. Нет, не развернуть то определение, что дают толковые словари: Получение систематизированных знаний и навыков, обучение, просвещение, – а именно описать. Но изначальный толчок дадут и определения. Давайте вглядимся, тут каждое слово значимо.
Во-первых, в научном определении, точнее, в определении, данном самим научным сообществом, заключено противоречие, которое я уже объяснил: обучение и просвещение – разные вещи, они далеко не одно и то же. Обучение существовало задолго до научной революции и было именно обретением знаний или навыков. Просвещение же – это революционная идеология, с помощью которой весь восемнадцатый век готовилась Великая французская революция. Просвещение никогда не было несением света, а было распространением прогресса.
Под прогрессом же понимались самые передовые научные представления, построенные на отказе от гипотезы бога и на естественности. В сущности, естественность естественников – это вовсе не следование естеству, то есть природе, как кажется. Ни один естественник не доказал, что бога нет в природе, но если бог есть, отрицать его как раз противоестественно и строить свои предположения и картины без его учета тоже. Естественность была объявлена как возможность обойтись в своих объяснениях природы без бога. Современная физика уже утверждает, что «гипотеза бога не противоречит ее построениям»…
Прогресс – это не соответствие истине, это – передовое, что значит, последнее по времени, только что испеченное. Что значит, что через десять-пятьдесят лет оно же будет обгаживаться творцами новых идей, как полная чушь, но пока эти творцы не пришли, требует себе поклонения, как божественному откровению. Бог науки – Прогресс, то есть движение вперед, с того места, где тебя могут поймать за язык и заставить отвечать за свои слова. В итоге по планете бежит фронт огня, выжигающий ее дотла…
Просвещение – это идеология, мировоззрение; обучение, ученичество – обретение знаний и навыков. Путать их – очевидное противоречие. Гораздо менее заметно то же самое противоречие, скрытое за выражением получение систематизированных знаний. Это так привычно, что кажется неоспоримым. До тех пор, пока не спросишь: что такое систематизированные?
Самый лучший ответ, не имеющий отношения к исходному значению нерусского слова система, – уложенные в определенном порядке и так, что охватывают всю отрасль. Вдумайтесь в это, и вы поймете, что для того чтобы укладывать в определенном порядке, нужно этот порядок иметь как образ заранее. В каком порядке должны укладываться знания в головах учащихся?
Если приглядеться к нашему высшему образованию, то отнюдь не в том, в каком это позволит им овладеть профессией. Они приходят на производство «молодыми специалистами» и несколько лет переучиваются. Значит, годы учебы в университетах были потрачены на что-то иное. На что? А именно на освоение этого порядка и устройства, носителями которых они и должны стать среди массы покоренных нами диких племен…
Особенно ярко это было в советскую эпоху. Она вообще выпучивала все недостатки образования, превращая его в откровенную идеологическую обработку, благодаря непомерной идеологизации самого государства. Собственно профессию давали, часто, меньшее количество часов, чем всяческие идеологические предметы. Про историю КПСС, марксизм-ленинизм, атеизм и прочие политические предметы, которые при этом были обязательными и с которых начиналась учеба, даже говорить нечего.
Но вот распознавали ли психологи, что, отдав годы на партийно-политические предметы, они продолжали заниматься не психологией, а идеологической подготовкой, изучая биологию, математику, психофизику. Это работала скрытая идеологическая часть обработки и насаждения естественнонаучного мировоззрения, обеспечивающая власть научного сообщества. И если с партийно-идеологической обработкой еще можно было как-то бороться, хотя бы не понимая ее, то бороться с естественнонаучной идеологией было почти невозможно, потому что в ней скрывались «объяснения» того, как устроена вся остальная психология. Хочешь быть психологом, должен знать не только факты, но и механизмы психики, приводящие к этим фактам, значит, учи естественные науки, начиная от физики.
Физику, вроде бы, прямо не изучали, но уже одно, всеми принимавшееся выражение: знать и понимать механизмы – есть присутствие физической механики как наилучшего объяснительного подхода, найденного человечеством. Физическая механика Ньютона давно оспорена самими физиками, но при этом она осталась для всего простонаучного мира примером абсолютности, то есть почти божественности мозговитых человеческих тел. Физическая механика скрыто пронизывала все психологические предметы, от чего становилась еще действенней.
Систематизировать знания можно только в соответствии с каким-то образом, а именно с тем, какой и давало образование. Образ же этот – естественнонаучная картина мира, в которой все развивалось из начальной точки Большого
