Набрал матери.
— Да сынок, ты уже подъехал? — смеющийся голос и смех фоном.
— Мам, Зоя у вас?
— ДА. Они с Антоном выбрали прекрасное платье для сегодняшнего вечера. Знаешь, с этим макияжем и прической, она очень даже ничего.
Сжал трубку, так что тот хрустеть начал. Или это мои собственные кости.
Антон и Зоя выбирали платье вдвоем или…
В любом случае, меня бесит, что он смотрит на нее, пусть даже моя кучерявая в пижаме со слонами.
— Вы еще дома?
— Ждем тебя, — снова смех.
— Да что у вас там за веселье?
— Антон показывает Зое как ты в детстве танцевал.
Замечательно. Такого позора еще не хватало.
— Я сразу к театру. Передай Зое, что я соскучился.
— Поверь, нам скучать некогда.
Мать отключилась. Вот же.
Собирлася больше по инерции, как по команде. Рубашка, брюки, туфли начищенные до блеска. Причесал волосы, потом разлохматил.
Хочется побыть бунтарем.
Потому что мать сама не выполняет то, что я прошу.
***
Занял наблюдательный пост, прибоченевшись к колонне.
Смотрят странно, но не без интереса. Может я все таки погорячился, припереться в джинсах и майке, даже куртку не сдал.
У меня появился небольшой план. Не уверен, что Зоя согласится, но попробовать стоит.
Первым увидел Антона. Вырядился как лощеный барин, приветствуя всех направо и налево лицемерной улыбкой аристократа.
За ним под ручку мама и девушка в винном платье с открытыми плечами.
Я было открыл рот.
Некогда пушистые непослушные кудряши собраны высоко на затылке. Изащнюю шею украшает тонкая нить колье с бордовыми вставками рубинов. Такие же серьги.
Забыл как дышать, потому что закашлялся. Слюни потекли от изучения в вырезе ложбинки между грудей.
Сегодня премьера постановки, много уважаемых людей, которых я уже видел из своего укрытия. Но матушка перестаралась. Вырядила как куклу, от которой слюни текут, и не поиграть. Боишься, разобьешь.
Замечаю как девушка мило общается с моим дядей, вцепившись пальчиками под его локоть.
Сотни иголок ревности разом пронизывают грудную клетку.
Мама так вертит головой. Ищет меня.
Зоя осматривается. Зачарованно разглядывает хрустальную люстру под сводами потолка.
Ее кожа на обнаженных плечах словно искрится.
Похожа на принцессу, попавшую на бал.
Дождавшись удобного момента, когда Антон и маман оставят девушку без внимания(зато парни все как один рассматривают мою девочку, вспоминая кто и откуда)схватил за руку.
— Яся? — облегченно выдохнула, пока не наткнулась на меня взглядом. Потянул за руку, пряча за колонну. — Тамара съест тебя за такой прикид,
— Не увидит не съест. Пошли скорее.
— А как же спектакль?
Провел пальцем по нежной щечке.
— Будет спектакль. Понравится нам обоим.
Потянул к черному выходу. По лестнице поднялись наверх, блуждая по коридорам, добрались до заветной дверцы.
— Правда тут сидеть негде. Хотя, — посветил телефоном. — Похоже, кроме меня тут все таки кто-то был.
— А что это?
— Честно, даже не знаю. Я сюда два года назад случайно забрел. Искал место для поцелуя с одной…
Зоя поймала меня острым взглядом.
— От матери сбежал? Как сейчас?
Кивнул.
Придвинул стул. Зоя подошла к небольшому окошечку, из которого вся сцена как на ладони. Правда только с одного края.
— Под нами балкон и..
— Зачем ты меня сюда привел?
Ответом послужили мои руки, обхватившие круглые плечики.
Зоя
Его ладони скользили по тонкой ткани платья. А когда пальцы касались открытых участков кожи, меня прошибало жаром. Насквозь. В груди тесно. Яр наклонился и поцеловал бугорки груди, торчащие поверх лифа. Дыханье щекочет, возбуждает легкостью и откровенностью.
Обхватив его за талию, мяла края футболки. Он и сам горит.
— Кажется, начинается, — произнес он, а я даже не сразу поняла о чем он.
Развернул меня к окошку. Свет погас, окуная в полумрак.
На мгновенье почувствовала холодок по спине. Яр отошел и вернулся, поставил стул.
— Сними обувь, — скомандывал.
— Мне и так видно.
— Это не для того, чтобы та встала на него.
Скинула лодочки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Разве беременным туфли можно? — шепчет с предыханием, удерживая меня за талию.
— Они без каблуков. Удобные.
Яр наклонился, поставив мою ногу на стул. Провел ладонью по голени, поднимаясь к бедру.
— Ты что задумал?
— Мы смотрим спектакль, расслабься.
Шепчет в ухо.
Пыталась следить за происходящим на сцене.
Но тело поочередно отключало органы внешнего восприятия.
Ощущения только и остались.
Яр прижимается пахом, лаская мои руки и плечи. Нежно, будто боится оставить следы.
Мурашки накатывают волнами.
Расстегивает молнию на спине. Подцепив пальцами, спускает платье.
Каждая клеточка хочет заполучить свою порцию тепла. Меня будоражит неторопливость. Моя грудь в его ладонях. Массирует, прижимая пальцами соски. Истома заставляет запрокинуть голову назад, на плечо Яра. Губы тут же находят усладу в сладком влажном поцелуе.
Между нами очень горячо. Особенно там, где мои ягодицы соприкасаются с его эрогированным достоинством, спрятанным за ширинкой.
Парень наклоняется, надавливая своим прессом мне на спину.
— Не сильно, — шепчет, спускаясь руками вниз по моему животу. Оглаживает вокруг пупка. Закрывает его ладонью.
Кажется, он сомневается. Замер. Прижав губы к моему затылку.
— Если ты сейчас передумаешь, я тебя во сне придушу. Заднюю решил дать? Не я тебя сюда притащила.
Разворачиваюсь, вглядываясь в лицо. Сомнений нет. Что- то другое. Борьба. С самим с собой.
Руками провожу по прессу. К поясу джинс. Тяну ширинку, которая кажется из последних сил сдерживает возбужденный напор.
— Боюсь что что-то сделаю… Больно
Глава 27
— Если мне будет больно, ты узнаешь об этом первый, — выдыхаю смеясь.
Расстегнув джинсы, неловко стягиваю их до колен.
— Ты меня полностью раздеть хочешь? Или носки оставим, — Яр бросил футболку на спинку стула. Эгоист. А мое красивое платье сейчас валяется в ногах.
— Знаешь, парадокс. Наши отношения явно прогрессируют. Мы занимались сексом в темноте, думая что рядом с нами другие люди. Теперь же мы снова в темноте, но знаем, что я это я, Зоя Яхрушева, а ты есть ты, Ярик Лукьянов. В следующий раз до света доберемся, — смешок покидает грудь.
Приспускаю с парня трусы, которые топорщатся вздутым парусом.
Света не так много, но мне удается разглядеть что в меня пихал Яр в прошлый раз.
Так и стоим. Я смотрю на "добро" Яра, Ярик смотрит на меня и улыбается, а у него просто стоит. Мамочки.
— Ух ты. Я первый раз его "так" вижу, — поглаживаю гладкую натянутую поверхность эрогированного члена. Аккуратная вздутая головка, совершенно нежная под пальцами. Продвигаюсь дальше, по стволу. Вздутые вены говорят о сильном возбуждении парня, который уже поджимает губы, в ожидании. Кажется, нам обоим слишком влажно.
Прижимаюсь голой грудью к горячему телу Ярика. Его руки сразу принимают меня в объятия, нежно поглаживая. Поцелуи осыпают шею, лицо, спускаются к груди, по очереди награждая соски.
— Кстати, почему именно здесь? — разворачиваюсь, притягивая парня к своим бедрам.
— Не мог же я лишить тебя удовольствия пропустить премьеру. И вообще, болтаешь много, — одновременно проводит ладонями по животу и спине, словно пропуская между ними не мое тело, а сосуд с похотью, которая грозится расплескаться.
Твердая разгоряченная плоть движется от бедра в моему нутру. К тому самому, где сосредоточились все ощущения. Жду с нетерпением, словно свежего глотка воздуха. Словно без этого проникновения моя кровь остановится в жилах, и превратится в ртуть, разъедая и отравляя изнутри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Его рука на моей шее, направляя смотреть на небольшое окошечко. А у меня все плывет перед глазами от желания.
Легкое натяжение внутри, распирающее чувство, приятное освобождение.
