А что могут рассказать случайные данные, когда лабораторий в ангарах всего шесть, а Каверна непредставимо коварна, и велика?
Много лет назад, в незапамятные времена, после открытия Обиталища, и населяющих его существ, именно маленькие хтоники подсказали людям о самой глубинной цивилизации на планете, получившей название Каверна. По их предположительным данным, этот мир находился на глубине четырёх тысяч метров, и как они считали, был обитаемым. Но проникнуть туда не представлялось возможным ни кормышам, ни человеку – всему виной являлся иной состав подземной атмосферы. Кислорода там не было совсем, а среда представляла собой кипящую кислотную взвесь. По сути, это была небольшая планета, находившаяся внутри Земли, имевшая совершенно иную силу притяжения, во много раз превышавшую внешнюю гравитацию.
Любое существо с поверхности Земли, попавшее на поверхность Каверны, попросту расплющило бы, как таракана под тапком. Но человек не был бы человеком, если бы не имел в своём характере неутолимой тяги к познанию неизвестного – исследования продолжились. А к тому же – ресурсы!
В недрах этой подземной планеты находилось неимоверное количество редких минералов, так необходимых человеку. Игра стоила свеч! Препятствием была кислотная атмосфера, и сила тяжести на Каверне. Но исследования продолжились. Помог случай.
Продолжить научные работы стало возможным при последующем изучении пиковины, той самой травы, свойства которой помогли преодолеть земное притяжение, обуздать гравитацию. Используя сверхпрочные материалы, и труд механоров, которые могли трудиться в любых условиях, исследователи сконструировали и разместили на поверхности глубинной планеты особые ангары, в которых наблюдатели могли находиться неограниченное время, поднимаясь на поверхность по специальным искусственным штольням в лифтах, оборудованных рассчитанными для этих целей особо усиленными додекаэдрами. Первые группы наблюдателей смогли зафиксировать обитателей Каверны, которых назвали игрецами. Возникла новая область исследований – физиология этих существ.
Но понять суть жизни в таких ужасающих условиях обитания человеческий ум не мог. Возникла необходимость в создании устройства, позволявшего трансформировать человеческое тело в организм игреца. В самом конце своей карьеры исследователя Каверны, разработку подобного конвертора начал ещё Глеб Даретович Раскин. Его сын, Николай Глебович, продолжил дело своего отца, и довёл конструкцию аппарата до логического конца. Аппарат, считывая данные физического контента человеческого организма, в дальнейшем преобразовывал его в организм игреца. Таким образом, исследователь получал возможность лично попасть на поверхность Каверны.
Только на то, чтобы собрать данные об игрецах, представляющих собой, судя по всему, высшую форму кавернианской жизни, биологи потратили три года упорного труда, да ещё два года ушло на дотошную проверку данных. На Земле для такого исследования понадобилась бы неделя, от силы две. Да вот беда: такого исследования на Земле вообще не проведёшь, потому что организм игреца нельзя перенести на поверхность. За пределами Каверны не воссоздашь такое давление, а при земной температуре и земном давлении игрец тотчас обратится в облачко газа.
Но исследование было необходимо, если человек собирался выйти на поверхность Каверны в обличье игреца. Чтобы преобразовать человека в другое существо, нужно знать все параметры, знать точно, знать наверняка.
Глава 2
Глава 2
Дмитрий не вернулся.
Вездеходы, прочесав окрестности ангара, не нашли никаких следов, разве что убегающий игрец, замеченный камерой, был пропавшим человеком.
Биологи только усмехнулись с вежливой снисходительностью специалистов, когда Окунев предположил, что в программу, возможно, вкралась погрешность, ошибка. Они вежливо подчеркнули, что с программой всё в порядке. Если поместить в специальную камеру конвертера человека и активировать процесс, человек превращается в игреца. После чего он выходит из камеры и пропадает в гуще здешней атмосферы.
Может, всё-таки ошибка? Микроскопическое отклонение от параметров игреца, маленький дефект? Если есть дефект, ответили биологи, понадобится не один год, чтобы найти его.
И Павел знал, что они правы.
Итак, теперь уже не шестеро, а уже семь человек, и опыт с Дмитрием Сорокиным ничего не дал, не продвинул их ни на шаг в изучении Каверны. Словно и не посылали парня.
Окунев протянул руку и взял со стола аккуратно сколотые листки – список личного состава всего отряда исследователей, находившихся в ангаре №6. Взял с тягостным чувством, да ведь никуда не денешься, как-то надо выяснить причину всех этих таинственных исчезновений. А способ только один – отправить в этот ад других людей.
Он прислушался к вою ветра под куполом, к непрестанно бушующему над поверхностью яростному вихрю…
Может быть, там притаилась неизвестная им опасность, неведомая угроза? Какая-нибудь мерзкая жуть устроила засаду и жрёт подряд всех игрецов, не отличая настоящих от тех, которые вышли из преобразователя… В самом деле, какая ей разница?
А может быть, ошиблись в корне те, кто выбрал игрецов как наиболее высокоорганизованных представителей этой подземной жизни? Павел знал, что одним из решающих факторов было наличие интеллекта. Без этого человек после преобразования не смог бы сохранить свой разум в новом обличье.
Может быть, биологи сделали слишком большой упор на этот фактор и это повлекло за собой неблагоприятный, даже катастрофический сдвиг? Да нет, вряд ли. Хоть биологи порой и чванятся не в меру, но дело свое они знают.
А если вся эта затея с самого начала обречена на провал? Пусть в других экспедициях конвертация организма оправдала себя, это еще не значит, что на Каверне этому методу тоже обеспечен успех. Может быть, разум человека не может функционировать нормально, получая сигналы от органов восприятия, которыми оснащен организм игреца. Может быть, они настолько отличны от людей, что их понятия и категории просто не сочетаются с человеческим сознанием?
Или же все дело в самом человеке, в органически присущих ему чертах? Какой-нибудь изъян психики вместе с воздействием здешней среды мешает человеку вернуться в ангар. Впрочем, по земным меркам, может быть, никакого изъяна нет, а есть свойство психики, которое на Земле вполне обычно и уместно, но настолько не гармонирует с условиями Каверны, что человеческий рассудок не выдерживает этого противоречия.
Нескончаемые думы бродили по закоулкам сознания, не оставляя ни минуты на отдых.
В коридоре дробно застучали когти, и Окунев улыбнулся. Ворила возвращается с кухни – ходил проведать своего друга, повара Степана…
Ворила вошел, держа в передних лапах ломоть сдобного батона. Вопросительно поглядел на хозяина, и плюхнулся на пол подле стола. Держа батон между лапами, дождался, пока наконец Павел опустит руку и потрепет косматое ухо.
– Ты хоть любишь меня,
