— Может ли кто-нибудь увидеть меня в таком виде?
— Я так не думаю. Кроме того, кран для воды находится за палаткой, поэтому она загораживает обзор. Вот мыло и мочалка, если хочешь помыться.
— Спасибо, что так подготовился.
— Скаут.
Я ворчу, быстро привожу себя в порядок и быстро снова в джинсы.
— Я не могу поверить, что сделала что-то настолько глупое.
— Э-э, я должен согласиться.
Где-то среди ночи я просыпаюсь и слышу всевозможные звуки — рычание, царапанье и другие звуки животных.
— Дрю! Кто-то пытается разорвать нашу палатку!»
— Хм? — Спрашивает сонный Дрю.
— Что-то за пределами палатки пытается добраться до нас! Проснись!
— Не переживай. Вероятно, енот. Давай спать.
Он выдыхается, оставляя меня в беспокойстве, когда я просыпаюсь. Конечно, гигантские животные-людоеды, угрожающие разорвать нашу палатку и съесть нас заживо, возобновляют свою деятельность. Я знаю, что их десятки прямо за этим хлипким куском ткани, который не дает мне никакой защиты от чудовищных тварей. Я натягиваю спальный мешок на голову, как будто это поможет. Но шумы становятся еще громче.
— Дрю! Проснись! Я думаю, там гризли!
Он сидит прямо в палатке, и его голова качается, как у одной из тех старых кукол с качающейся головой. Я думаю, он все еще спит. Поэтому я хватаю его за руку и трясу.
— Встааааавааай! Там медведь!
— О чем ты говоришь?
— Что-то пытается съесть нас заживо!
Одна рука трет глаза.
— Иисус. Кейт, там ничего нет, кроме надоедливых енотов или, может быть, скунсов.
— СКУНСЫ! КАКОГО ЧЕРТА!
Немедленно я карабкаюсь к выходу из палатки. Только вот проблема. Я все еще застегнута в спальном мешке, и это один из тех стилей мумии, которые сужаются к ногам. В своем безумном состоянии я пытаюсь встать, но в итоге делаю трехдюймовый шаг и утыкаюсь лицом в грязь прямо у входа в палатку. Теперь я отчаянно пытаюсь встать и убежать от так называемого медведя гризли или скунсов, которые угрожают съесть или провонять меня до смерти. Мои руки трясутся, и я ничего не могу сделать из-за дурацкого спального мешка. Две руки хватают меня и тащат обратно в палатку. Я русалка, вытащенная из воды, закутанная в пух, мечусь, как сумасшедшая. Так было до тех пор, пока сильное и сексуальное тело не заманило меня в ловушку, не схватило за подбородок и не поцеловало в губы. Жар сменяет панику, и мои руки перестают метаться и находят путь вокруг его шеи, пальцы вплетаются в его густые волны. Что это мяукает? Только когда он отрывает свой рот от моего, я понимаю, что это я.
— Намного лучше, — говорит он. — Медведя нет, милая. Здесь, со мной, ты в полной безопасности. Что мне нужно сделать, чтобы доказать это тебе?
— Я-я не знаю. Мне очень страшно.
— Я знаю и не хочу, чтобы ты была такой. Давай осмотримся снаружи. Тебе от этого станет лучше?
— Возможно, — говорю я скрипучим голосом.
— Хорошо. Пойдем.
Мы вылезаем из спальных мешков, обуваемся, и он хватает фонарик. Затем он проводит тщательный осмотр снаружи палатки, и мы ничего не находим. Он поворачивается ко мне, заправляет мне за ухо прядь волос и говорит:
— Дорогая, это их дом. Маленькие существа живут здесь, в лесу. Многие из них выходят ночью, чтобы поесть. Они живут на растениях и в норах. Они не причинят тебе вреда, я обещаю. Иногда они издают звуки, когда кормятся, и кажется, что они рычат, но это не так. Они боятся тебя больше, чем ты их. Ты бы испугалась кролика, если бы увидела его?
— Нет.
— Тогда тебе и их не стоит бояться.
— Но скунс?
— Не побеспокоит тебя, если ты не будешь угрожать.
Я опускаю голову, чувствуя себя довольно по-идиотски.
Он кладет палец мне под подбородок, говоря:
— Эй, ты не знала. Ты здесь впервые. Все нормально. Давай вернемся в постель.
Он берет меня за руку, и я чувствую утешение, а не наказание. В его объятиях я проваливаюсь в глубокий крепкий сон. К утру просыпаюсь на удивление отдохнувшей.
Мой желудок издает громкий рев, и Дрю хихикает в ответ.
— Думаю, это мой тревожный звонок. Пора кормить мою девочку.
— Ты снова будешь готовить?
— О, да. Ты получишь полный походный завтрак.
— Могу ли я чем-нибудь помочь?
Я чувствую, что меня балуют, но мне плохо от того, что он делает всю работу.
Он серьезно смотрит на меня.
— Ты можешь сказать мне, что хорошо проводишь время?
— Прошлая ночь меня напугала, но я, честно говоря, хорошо провожу время с тобой.
Он улыбается, затем приступает к приготовлению кофе, бекона, яиц и блинчиков.
— Не могу поверить, что ты все это сделал. — Я говорю с набитым блинами в сиропе ртом. — Это очень хорошо.
— Скаут.
От этой его ухмылки мне хочется его поцеловать.
Я качаю головой. Затем я говорю:
— Спасибо, что терпел меня прошлой ночью. Думаю, именно это ты имел в виду, когда спросил меня, брезглива ли я.
— Вроде, как бы, что-то вроде. Это, и не против ли ты испачкаться. — Он протягивает руку и вытирает мой подбородок. — Просто немного сиропа, который ты прихватила.
— Боже. Сначала зефир, а теперь это.
— Ты выглядишь мило с едой по всему лицу».
— Как раз то, что девушка хочет услышать.
— Хорошо. Как это? Ты достаточно сексуальна, чтобы тебя облизать, Кейт.
О, парень.
— И ты будешь продолжать это делать?
Спрашивать было не нужно. Дрю всегда идет до конца. Он подхватывает меня и застегивает обратно в палатку. Утром мы собираемся и отправляемся домой. Ну, возвращайся ко мне домой. Оказавшись там, Дрю провожает меня до моей квартиры. Он ставит мою сумку и держит меня за руку.
— Всю неделю я с нетерпением ждал наших совместных выходных. Я отлично провел время.
Я полностью погружаюсь в его голубые глаза.
— Я тоже. За исключением мочи на кальсонах и звуков животных. Мне жаль, что это закончилось.
— Я не возражал против них обоих.
Он заправляет пряди непослушных волос мне за ухо, прежде чем обхватить меня за затылок, чтобы поцеловать. На этот раз поцелуй медленный, и я чувствую, как что-то напрягается внутри меня. И дело не только в моих гормонах. Я чувствую это в своей груди. Этот человек оказался всем, о чем я думала, что никогда не смогу иметь. Когда эмоции нарастают, я чувствую, как все плывет перед моими глазами.
Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, выражение его лица становится озабоченным.
— Что случилось, Кейт?
Я качаю головой, боясь того, что начинаю чувствовать.
— Ничего. Кажется, что-то попало мне в глаз.
Я не вру — там до сих пор горят непролитые слезы.
Его глаза фокусируются на мне, и я улыбаюсь. Он наклоняется и дует мне в глаза.
— Лучше?
Я смахиваю слезы и киваю.
— Я буду скучать по тебе. Я хочу, чтобы ты жил поближе.
— Я тоже буду скучать по тебе, моя девушка из кемпинга. — Он облизывает губы и делает паузу, как будто хочет сказать еще что-то. — На следующих выходных?
Я киваю, я недостаточно сильна, чтобы признать, что сильно влюбилась в него. Я могу только надеяться, что если он не почувствует того же, я не сломаюсь, когда достигну дна. Он нежно целует меня в губы, прежде чем повернуться, чтобы уйти.
— На следующих выходных, — говорю я себе, когда он уходит.
Глава 11
Настоящее
Переворачиваясь в постели, я натыкаюсь на стену из подушек.
— Привет, — говорит Дженна, высовываясь из-за стены. — Я не готова вставать.
Ее нытье заставляет меня улыбаться, потому я так скучала по этой девушке. Только моя ухмылка превращается в хмурую гримасу, а голова пульсирует. Я не могу вспомнить, сколько вина мы выпили прошлой ночью. Мое замешательство не останавливает игривую подначку, вырывающуюся из моего рта.
— Ты говоришь во сне. Ты знаешь это?
— Я говорила? Что я говорила? — С тревогой спрашивает она.
— Кое-что о Брэндоне.
Ее лицо светится.
— Не упоминай это имя, когда мы встретимся с Кеннетом сегодня вечером.
