— Будьте вы прокляты, Сэкетт! Добрый Господь отправит вас в самое глубокое пекло!
— Пускай, — согласился я. — Но до того нам надо кое-что сделать.
Я повернулся к Синему и спросил:
— Что ты думаешь о Пайке?
— Надежный человек, вот что я скажу, а я его знаю уже двадцать лет, мальчишкой знал и мужчиной тоже. Если он не поднял белый флаг, то потому, что не имел возможности.
Ветер свежел и становился холоднее. Появились белые барашки, увенчивая каждую волну. Вершины сосен гнулись под ветром, и я не позавидовал пиратскому капитану, висящему на высоте.
Два корабля стояли чуть поодаль от берега, почти бок о бок. Мы погрузились в шлюпку и оттолкнулись. Держа пистолет наготове, я обшаривал глазами релинги захваченного корабля, но не видел никакого движения.
С борта свисал веревочный трап. Подплыв вплотную, мы схватились за нижнюю перекладину, я быстро взобрался наверх и перевалился через фальшборт.
Меня предупредил легкий скрип. Я заметил приоткрытую дверь. Галион мягко покачивался на волне, но дверь не качалась.
Рядом со мной на палубе оказался Синий, а через мгновение — капитан Ханберри.
— Вон та дверь, — сказал я шепотом. — За ней кто-то есть.
Повернувшись, словно бы направляясь к трапу, ведущему на полуют, я поравнялся с дверью и, ухватившись за ручку, резко рванул, распахнув ее настежь.
Оттуда вылетел человек и растянулся на палубе, потом начал неуклюже подниматься.
— Вставай, если ты не враг, — сказал я ему и переложил пистолет в левую руку — незачем было тратить заряд на такую уязвимую цель. Я вытащил шпагу.
Он медленно поднялся на ноги — толстогубый человек с голубыми глазами и красным лицом.
— Я из здешней команды, — сказал он. — Вот капитан Ханберри может за меня сказать.
— Так и есть, — сказал Ханберри, — он хороший матрос. А где остальные, Роб?
— Под нижней палубой, — отвечал тот, — стараются освободиться. Я был первым. Поднялся наверх взглянуть, куда ветер дует. Капитан, там двое в кормовой каюте, жрут и пьют. И еще кто-то впереди, думаю.
— Я займусь тем, что на носу, — сказал Синий.
Он быстро двинулся вдоль палубы, а я вошел в кормовой коридорчик — короткий, с дверьми справа и слева и еще одной на конце, ведущей в главную каюту. Я сделал несколько шагов, распахнул дверь и вошел внутрь.
Там сидел какой-то человек, положив ноги на стол и откинувшись со стулом к переборке. Увидев меня, он резко опустил ноги на палубу — и я выстрелил в него, потому что он потянулся за пистолетом.
Пуля попала ему прямо в грудь, когда он начал подниматься, а я резко повернулся ко второму — тот швырнул в меня бутылку. Я сумел уклониться и прыгнул за стол. Он вскочил с абордажной саблей в руке. А потом посмотрел на меня — и вдруг бросил оружие.
— Нет, — заявил он. — Будь я проклят! Не стану я драться за Дюваля. Не хочу рисковать своей шеей.
— Тогда выбирайся на палубу, парень, и прихвати вот это с собой, — я показал на труп. — И учти: снаружи есть еще люди.
* * *
Да, это был фламандский галион, с выступающей из полубака с наклоном вперед фок-мачтой, как на большинстве галионов, с заваленными внутрь бортами и верхней палубой уже, чем корпус в самом широком месте — из-за датских пошлин, которые назначались по ширине палубы. Хороший, крепкий корабль, правда, он мне понравился меньше, чем флейт… ну, почти так же.
Стеньги на нем спустили, чтоб его не было видно за деревьями и можно было очистить от груза без опасности. На галионе было тридцать пушек, и как его захватили — ума не приложу, ведь стоящий напротив пиратский корабль нес всего двенадцать орудий, хотя явно ходил под парусами быстрее.
Укрывшись за грот-мачтой, я осматривал пиратское судно, стоящее едва в кабельтове[20] от нас. Оно казалось темным и угрюмым, лежало на воде низко, словно присело перед прыжком. И никаких признаков ни Пайка, ни кого-то другого, и никакого движения на берегу напротив него.
Я повернулся к Ханберри.
— Ну, так как оно дальше будет, капитан? Пойдете за мной на то дело, которое нам предстоит? Или, как только ваши люди освободятся, бросите нас одних?
Он несколько покраснел.
— Вы считаете меня неблагодарным? Мы пойдем за вами, хоть мои люди и не приучены сражаться.
— Если уж торгуете в этих водах, так стоит их приучить, — заметил я.
За пиратским кораблем сосны выделялись на белом песке темным строем — рощица погуще и побольше в глубину, чем та, через которую пробрались мы, когда шли ловить Дюваля.
Может, именно там ждет Пайк? Может, пираты несут вахту так бдительно, что он не решился напасть?
Ладно, поглядим. Если нам удастся отвлечь внимание тех, кто на борту пирата, может, он получит шанс.
— Откройте порты, — велел я, — и выдвиньте ваши пушки. Только сначала зарядите их.
— Вы собираетесь сражаться здесь? — голос Ханберри чуть дрогнул. — В этой бухте?
— А почему бы и нет? На таком близком расстоянии оба корабля будут размолочены в щепки, и они это понимают. Но у нас пятнадцать пушек против их шести. Зарядите все стволы: шесть — цепями и картечью, чтобы смести все с палубы, девять — тяжелыми ядрами. Из них четыре наведите на их пушечную палубу, а пять — на ватерлинию.
Лицо Ханберри побледнело, но когда его люди высыпали на палубу, он стал отдавать нужные приказы. Они бросились на пушечную палубу к своим орудиям.
— Как называется их корабль, капитан? — спросил я. — Отсюда мне не разглядеть.
— «Хейда».
— Эй, на «Хейде»! — закричал я. — Сдавайтесь немедленно, не то мы вас потопим!
Наступило долгое молчание.
Наконец чей-то голос откликнулся:
— Кто это говорит? Где капитан Дюваль?
— Барнабас Сэкетт говорит, а ваш Дюваль висит на сосне, и все вы там повиснете, если не сдадите корабль.
Какой-то человек выбрался из-за снастей на открытое место.
— Сперва я тебя в аду увижу! — крикнул он. — Мы захватили ваш корабль один раз — и снова захватим!
И никаких признаков Пайка.
— Эй, вы все там так думаете? — Мой голос легко покрывал небольшое расстояние между кораблями. — Если не хотите умереть за человека, который говорит от вашего имени, так сбросьте его в воду. Если он не окажется в воде, пока я сосчитаю до трех…
Я увидел, как там, пригибаясь за фальшбортом, бегут к пушкам люди.
— Эй, минутку! — крикнул тот же голос. — Давайте-ка обсудим!
— Огонь! — ответил я.
Галион резко содрогнулся, отдача бортового залпа накренила нас, потом корабль качнулся обратно. Я, упершись ногами в палубу, вцепившись рукой в штаг, пытался рассмотреть что-то через клубящийся дым.
— Зарядить номера третий, четвертый и пятый картечью! — приказал я. — Приготовиться к залпу по команде!
