дожидаясь следующей встречи.
«Это да», — усмехался про себя Вадим. Его ведьмочка определённо всё сделала правильно. И эмоциональная, и физическая, и даже физиологическая, если угодно, привязанности были на лицо.
Вадим с ума сходил, разрываясь между желанием всё бросить и полететь к ней хоть на выходные и поисками способа уговорить её приехать к нему.
Ну, не мог он перевезти всё серверное железо, занимающее целый этаж, туда, где она.
Не мог бросить всё на самотёк, особенно сейчас, на завершающей стадии работы.
И удалённо всё контролировать не мог. Они и так тут наворотили дел, пока он отсутствовал.
Плюс новая задача и перекройка под неё требовали больше ресурсов, а Вадим своими руками и мозгами стоил половины собранной им команды. Сам он сделает и быстрее, и лучше, чем если будет долго и нудно объяснять, а потом всё равно переделывать.
— Ведьма всей моей жизни, как ты? — вырвался Вадим после часовой пресс-конференции в комнату отдыха. Вытянулся на большом кресле-подушке, положил ноги на соседнее.
У него было послеобеденное время, у ведьмочки — поздний вечер.
Вадим с замиранием сердца слушал, как скрипит её старенькая двуспальная кровать. Даже на этот скрип у него подскакивало давление в нижней чакре, а желание оказаться рядом становилось невыносимым.
— Программист моей души, спасибо тебе огромное, но, пожалуйста, не присылай мне больше цветы, — первое, что сказала ему Ирка, отправив фото букета в шляпной коробке у кровати.
Двадцать пять красных роз, алая лента, всего одно слово на карточке: «Моей…».
Вадим задумался, что добавить, продиктовав надпись, когда его переспросили: «Оставить просто «моей»?», и он оставил. Моя. Этим коротким словом уже всё сказано.
— Я хотел… это же… просто… — не ожидал он, что ей не понравится.
— Мне понравилось. И очень приятно. Правда, — развеяла она его сомнения. — Но я расстраиваюсь, глядя, как они гибнут. Это грустно.
— Это цветы, Ир. Просто цветы. Они отцветают и в саду, и в горшке, и в букете.
— Просто цветы. Просто конфеты, — хмыкнула она. Вместе с букетом он отправил коробку шоколада. — А потом оглянуться не успеешь — плюс пять килограммов.
— Носи на работу, — улыбнулся Вадим, вспоминая, как она пищала от радости, когда он подарил ей плюшевого корги. «Ира. Пять лет», — посмеялась она над собой, тиская игрушечного щенка.
— Ага, щаз! Перебьются! — судя по скрипу, села она в кровати. — Кстати, о работе. Я… В общем…
Вадим напрягся.
До чего же он не любил, даже боялся моментов, когда не знают, с чего начать разговор. Боялся больше, чем слов «Нам надо поговорить».
Обычно это предвещало большую жопу.
35
— Короче, я устроилась на работу в «Гедеон», — выдохнула Ирка.
— Что? — не поверил своим ушам Вадим. Снял ноги с кресла. Резко сел.
— Так получилось, — голос у неё был виноватый. Не такой, чтобы «прости, прости, прости», но она понимала, что он расстроится. — Помнишь, я обещала, что поговорю с твоим отцом?
— Ты не обещала — ты хотела с ним поговорить про аварию, и я искренне надеялся, что тебя отговорил.
Чёрт! Да, он расстроился. «Гедеон» — компания отца. Вадим сам рассказал Ирке, кем тот работает. Но что она всё же пойдёт, не ожидал.
— Не отговорил. В общем, я пошла поговорить, а им как раз требовался секретарь. И меня взяли… На испытательный срок, — добавила она, когда Вадим ничего и не ответил. А когда и на это промолчал, уточнила: — Личным секретарём к твоему отцу.
— Ир!
Зашуршали шарики наполнителя мягкого кресла: Вадим встал.
— Он выглядит вполне адекватным, — снова зачастила она. — Да, резкий. Да, чересчур прямолинейный. Нервный, требовательный, властный. Но не идиот.
— Мой отец далеко не идиот. — Вадим и сам почувствовал, каким ледяным холодом повеяло от его голоса. — Только не ошибайся на его счёт. Сочувствие, жалость, сострадание ему недоступны. Он адвокат. Он сам дьявол. Дьявольски харизматичен, и манипулирует людьми столь же изощрённо. Он всех использует. И тебя использует. Не связывайся с ним.
— Свет души моей, — улыбнулась она. Но Вадиму было не до смеха.
— Ты обещала быть на моей стороне, — отчаянно выдохнул он.
— Я на твоей стороне, Вадим. — Конечно, услышала она, но характера ей было не занимать. — И я не хочу, чтобы ты страдал, потому что вы с ним поссорились. Я надеюсь, однажды вы услышите друг друга. И я хочу тебе с этим помочь.
— Вряд ли это случится в обозримом будущем, — Вадим мерил шагами глухую комнату, заваленную креслами-мешками, на которых разрешалось даже вздремнуть и где он сам не раз ночевал, засиживаясь на работе до утра. — Нас с отцом давно ничего не связывает.
— Вас связывает как минимум кровное родство и как максимум родовое упрямство.
— Возможно, — усмехнулся Вадим. — Но это уже неважно. Он уезжает в Америку.
— Куда? — удивилась Ирка.
— Куда-то к югу от Вирджинии, если я правильно понял, хотя Ольга Александровна, конечно, настаивает на Нью-Йорке и, наверное, потащит его туда.
— Подожди. Как уезжает? Когда? — явно неприятно поразила её эта информация, хотя Вадим и не понимал почему.
— Ну, когда ей там рожать? Вот до того, как. То есть в ближайшие пять-шесть месяцев. Возможно, отец ещё вернётся, у него всё же бизнес, лицензия, коллегия. А она вряд ли.
— Она не беременна, Вадим, — сказала Ирка.
Вот теперь удивился он. Удивился, а потом ужаснулся.
— У неё был выкидыш?
— Я… — запнулась она. — Я не знаю.
— О нет! Теперь она скажет, что это из-за меня. Я мотал ей нервы, я разбил её машину, я…
— Вадим, — пыталась вклиниться в его монолог Ирка.
— Так вот в чём был план! Обвинить меня ещё и в этом. — Неслись его мысли дальше. — А я-то думал, она жрёт столько фастфуда из-за гормонов, а она, наверно, и не была беременной, только изображала, — возмущался он, хотя на самом деле на душе скребло.
— Вадим!
— А если, правда, из-за меня? Если я виноват в гибели их ребёнка?
— Ты не виноват! — всё же пробилась Ирка. — Отец был в курсе, что твой приезд станет для его жены стрессом. Он ни за что не
