Кит и Румней долго шептались между собою: предводитель разбойников, по-видимому, не соглашался с доводами своего друга и скептически покачивал головой, поглядывая изредка на Геля, как будто не мог понять, что ему за выгода принять предложение последнего. Кит старался уговорить его и пускал в ход все красноречие, на которое был способен. Иногда дело у них доходило почти до ссоры, они обменивались сердитыми взглядами и сжимали кулаки, как будто сводили какие-то старые счеты. Но наконец Румней уступил, и Кит с торжеством вернулся к тому месту, где его ждал Гель, и сообщил тому условия, на которых разбойник решил предложить ему свои услуги. Гель принял эти условия, и Румней был подведен к нему и представлен торжественно сэру Валентину Флитвуду. Гель, внимательно осмотрев своего нового дорожного товарища, решил, что дня два, три он еще может выдержать свою роль, если обращаться с ним осторожно и ничем не затрагивать его самолюбия. Румней со своей стороны тоже внимательно осмотрел Геля, как бы рассчитывая в уме, что собственно из него можно будет выжать. У этого негодяя был неприятный дерзкий взгляд, который невольно говорил о том, что он может быть жесток, нахален и дерзок до последней степени, если только дать ему повод к этому.
Румней вернулся опять к своим людям и сообщил им о принятом им решении; они выслушали его молча и только посмотрели на Геля, на которого до сих пор не обращали никакого внимания. В это время Гель успел уже переговорить с констеблем и узнал от него, что колымага принадлежала когда-то каким-то путешественникам, которые застряли с ней в грязи и предпочли потом уехать прямо верхом на лошадях, чем мучиться все время с тяжелым и неуклюжим экипажем: они подарили эту колымагу хозяину гостиницы, где останавливались и поэтому Гелю пришлось купить ее у нового владельца, что он и сделал немедленно, причем приобрел еще необходимую упряжь. Затем, по его приказанию, люди Румнея слезли со своих лошадей и запрягли их в тяжелую колымагу. Поручив надзор за экипажем и за разбойниками Киту Боттлю, Гель в сопровождении Антония поехал вперед, чтобы настичь, если возможно, Анну и ее пажа.
Он проехал, однако, более семи миль от города Клоуна и нигде не нашел ни малейшего следа ее пребывания, где-либо в деревушках, мимо которых он проезжал; он уже стал отчаиваться когда-либо настигнуть ее, как вдруг на повороте дороги наткнулся на нее и ее пажа; она сидела на лошади, а Френсис стоял перед нею в грязи и внимательно осматривал переднюю ногу ее лошади, с которой очевидно что-то случилось.
— Какая счастливая встреча, сударыня! — воскликнул Гель, и глаза его радостно засверкали от удовольствия видеть ее и знать что она в безопасности.
— Вот как, — ответила она презрительно, — в таком случае пользуйтесь моим обществом, пока можете, так как я сейчас еду дальше.
— Я уверен в том, что вы сейчас же поедете дальше, — очень вежливо ответил Гель, — я сам позаботился о том, чтобы вам было в чем ехать.
— О чем вы позаботились? — с удивлением спросила она.
— Дело в том, сударыня, что я решил отправить вас дальше под необходимым эскортом, так как иначе вы можете попасть в руки разбойников, и к тому же для меня это также важно и в том отношении, что вы будете лишены таким образом возможности прибегнуть опять к посторонней помощи, как вы это сделали только что в Клоуне, даже на тот случай, если вы решили прекратить свое преследование и вернуться домой, так и то…
— Об этом не беспокойтесь, — заметила она коротко.
— Во всяком случае, если бы вы даже захотели это сделать, я не мог бы этого допустить, как из-за вашей личной безопасности, так и по многим причинам, известным мне одному.
Говоря эти слова, Гель думал о том, что если она вернется и встретится с Барнетом, то может еще, пожалуй, рассказать ему подробно о его наружности и о случае в Клоуне, и тогда тот догадается, что его обманули и бросит свое преследование раньше, чем это нужно для спасения Флитвуда.
— И поэтому, сударыня, — продолжал Гель, — я решил взять вас с собой.
— Взять меня с собой? — с удивлением переспросила Анна.
— Да, взять вас с собой, как мою пленницу.
Она посмотрела на него в полном убеждении, что он сошел с ума.
— Я — ваша пленница? — воскликнула она. — Ни за что на свете!
— Да, вы — моя пленница на целых три дня, — ответил ей Гель, как можно мягче. — Антоний, присмотри за пажем и за лошадью, а я поеду с этой дамой навстречу нашим лошадям. Сударыня, пожалуйста, поезжайте немного в сторону в эти кусты. Мы подождем их лучше здесь.
— Мне и в голову не придет этого сделать! — воскликнула Анна, и глаза ее гневно сверкнули.
Гель подождал еще секунду, потом, ни слова не говоря, взял ее лошадь за повод и повел ее в том направлении, куда указывал. Она сидела спокойно и была так удивлена, что не могла сопротивляться, но взгляд ее, брошенный на Геля, мог бы испугать менее храброго человека, чем он. Гель остановился в кустах недалеко от дороги, так что им было слышно и видно все, что делалось на ней. Антоний, в свою очередь, легко обезоружил пажа, посадил его на лошадь и повел ее тоже за повод к тому месту, где находился Гель. Лицо Анны к этому времени приняло другое выражение; она видимо испугалась в первый раз в жизни и готова была соскочить с лошади и бежать пешком, только бы скрыться из виду, но, хорошо понимая, что это невозможно, она только тяжело вздохнула и осталась сидеть на своем седле.
— Вы не бойтесь, сударыня, — произнес Гель все так же мягко, — я не причиню вам ни малейшего вреда. Пока вы будете слушаться меня, никто не дотронется до вас пальцем, и, во всяком случае, что бы ни случилось, вы будете иметь дело только со мной, а я, как вы знаете, такой же дворянин, как и вы.
— Неужели вы решитесь прибегнуть к силе? — воскликнула она немного испуганно, глядя ему прямо в глаза.
— Если придется, то я прибегну, конечно, и к силе, — ответил он спокойно, не опуская перед ней глаз.
Он отвернулся и замолчал. Антоний стоял рядом с Френсисом. Все четверо стояли тихо и неподвижно, и наконец Анна спросила:
— Чего собственно мы ждем?
— Мы ждем моих людей, они должны подъехать сюда с экипажем, в котором вы и поедете.
Она с удивлением посмотрела на него, но ничего не ответила.
Наконец, вдали послышался топот копыт и тяжелый стук колес огромной колымаги. Гель взял лошадь Анны за повод и выехал вместе с ней на дорогу, как раз в ту минуту, когда на повороте показался экипаж, запряженный лошадьми разбойников, мирно шествовавших рядом с ним. Последние не без некоторого, конечно, любопытства осмотрели Анну. Гель приказал им остановиться, слез сам с лошади и подвел лошадь Анны к дверцам экипажа.
