знаю, что сказать. Я хочу вам помочь, но вдруг все не так, как вы полагаете? Что, если ваш сын уже мертв? – растерянно заговорила она.
– Я бы почувствовал его смерть так же, как чувствую смерть всех, кого воскресил. Я испытал такое единожды – когда убили Артура. Я понял, что это за чувство, только когда своими глазами увидел медведя без человеческой души.
– А если они прогонят меня?
– Отдай платье тому, кто сможет провести тебя в замок. Скажи, что тебе нужна аудиенция короля или любого приближенного. Ты принцесса, а значит, твой отец должен быть королем. Никто не посмеет прогнать тебя. Мои друзья помогут найти такого человека, чтобы ты не попала в чьи-нибудь лапы.
– И когда я отправляюсь?
– Не ты, а вы. Тебе одной не добраться, это слишком далеко, а у меня нет для тебя лошади. Гаррет и Уильям поедут с тобой. Они защитят тебя и проведут наиболее безопасным путем. Чем скорее вы отправитесь, тем лучше, но прежде мне нужно поговорить с ними.
Джоан и сама понимала, что лучших спутников ей не сыскать.
Кейл, конечно же, не обрадовалась такому раскладу. Никто не мог сказать, как долго Гаррета не будет.
– Ты должна понять, Кейл, что они едут ради меня. Там мой сын. И без ее помощи у нас нет шанса вызволить его из тюрьмы. Нас никто и слушать не станет, – пытался задобрить ее Анункасан. – Я искал ее много лет, Кейл. Точнее, любую возможность, чтобы подобраться к властям Медеуса, – осекся он.
– Тогда отправьте меня с ними, почему я должна оставаться здесь? – возмущалась Кейл.
– Потому что ты волк. Никто не убьет собаку и лошадь, а волка, поверь мне, забьют – ты и глазом моргнуть не успеешь.
Его слова звучали убедительно, и после внутренних колебаний Кейл наконец-то сдалась. Но она все равно считала виноватой принцессу, а не вождя, ради которого любой из ванпулов был готов пойти на что угодно.
Прошла еще неделя. Раны Джоан полностью затянулись, и ее спутники начали активно собираться в путь. Поскольку путешествовать в платье было неудобно, а вещи, в которых ходили амазонки, привлекли бы слишком много внимания, Кейл отдала ей свои брюки и кожаные сапоги, а Алисия поделилась рубахой изо льна.
– Думаю, на рассвете будем выдвигаться. Придется загрузить Гаррета. Мы пойдем пешком, и все вещи без лошади не утащишь, – весело распорядился Уилл.
– Ты вечно такой радостный, что раздражаешь, Уильям!
– Ой, да ладно тебе, Кейл, не всем же быть унылыми, как ты. Все знают, как ты хочешь жить в замке. И пока мы будем там, ты несколько месяцев повоешь на луну, – рассмеялся он.
Джоан на несколько секунд не смогла сдержать ухмылку, принимая к сведению мечты Кейл.
– Перестань дразнить ее, – заступился Гаррет. – Ты нас не понимаешь, потому что у тебя никого нет, а пока дурачишься, так никого и не будет.
– Если вы готовы, то с рассветом отправляетесь, – прервал споры Анункасан. – Идите отдыхать. Выспаться ближайший месяц вам точно не удастся.
Уже темнело, и все начали расходиться по своим жилищам.
Джоан печальным взглядом проводила Гаррета с Кейл в типи, на котором виднелись отпечатки их рук и лап. Радовало только одно: Кейл с ними не отправится. Эта девушка мешала ей во всем, и в душе Джоан чувствовала злорадство. Грубиянка мечтала жить в замке, а эта участь выпала не ей. Раз уж сама Кейл завидовала ей, значит, жизнь прекрасна. Как бы она ее ни ненавидела, мнение задиры стало для Джоан действительно важным. Возможно, авторитетным, потому что когда-то Гаррет выбрал ее, и в чем-то Джоан хотела ей из-за этого подражать. Но что Гаррет в ней нашел? Неужели все дело в лице? А если так, то кому она, Джоан, вообще может приглянуться? Даже среди амазонок не было ни одной настолько изуродованной женщинцы.
Джоан не спалось, и она вышла прогуляться к речке, надеясь, что ее никто не заметит. Сквозь листву деревьев проникал свет луны, такой яркой, что не приходилось освещать путь факелом.
В голове проносились события последних дней. Как так сошлось, что она оказалась здесь? Почему все это произошло?
Но ответов у нее не имелось.
Случившееся привело к тому, что ее жизнь стремительно менялась, но она еще не знала, чего ожидать от будущего.
Вождь появился бесшумно, после чего заговорил с ней:
– Джоан, тебе лучше не оставаться одной. Знаю, ты сильная, но опасность всегда подстерегает рядом. Я надеюсь, в этом путешествии ты обретешь свой дом. Дом, где ты действительно будешь нужна. Так будет лучше, поверь мне, – успокаивал Анункасан.
– Я вам верю. Надеюсь, что обрету не только дом, но еще смогу помочь и вам. Я отыщу вашего сына. – Тут она вспомнила о главном. – Вы не назвали его имени.
– Его зовут Араксан. Ты его сразу узнаешь. Мы с ним очень похожи, ему от матери передался только невероятный цвет глаз. Голубой, как безоблачное небо. – Он повернулся к ней лицом. Его добрые глаза сияли надеждой.
– Я вас не подведу. Обещаю.
– Не знаю, как мне отблагодарить тебя.
– Это я должна благодарить вас. Хочу оставить вам меч в память о себе. Кто знает, может быть, мы больше никогда не встретимся. У меня есть один, думаю, его хватит для обороны. Амазонки всегда носят два меча, но я ведь все равно неполноценная.
– Тогда все мои ванпулы неполноценные. Они тоже когда-то потеряли себя. Впредь не называй себя так и никому не позволяй этого. Я сохраню меч, и всегда буду помнить о тебе как о человеке, который вернет мне сына.
Глава 7
Дорога
На рассвете трое путников отправились в дорогу. Гаррет ехал молча, поскольку лошадиного языка никто из них не понимал, да еще и нагруженная вещами спина тяготила.
– Как прекрасно, Гаррет! Я давно хотел отправиться вместе куда-нибудь, но чтобы ты все время молчал. Теперь я тут главный, да, Джо? – заливался Уильям.
Джоан все еще не привыкла к новому имени, особенно к прозвищу, которым ее одарил Уилл. Однако оно нравилось ей гораздо больше, чем Сатирра.
– Конечно, Уилл, но ты ни слова не даешь вставить, даже когда Гаррет в облике человека, – улыбнулась она.
– Да, он скромняга. – Уилл весело похлопал коня по шее. – Ой, да не прижимай ты уши. Я же по-доброму, старина.
Путешествие действительно было не самым простым
