Поэт
И своею улыбью,Как сладкою зыбью,Укачаешь тоску и подавишь вздох,И людям по жилам холодную, рыбьюКровь растечешь ты, назначенный Бог!Рассказать, что наше счастье великоеДалеко, но что есть оно там, — пустяки!Я и сам бы сумел так, мечтая и хныкая,Отодвинуть на сутки зловещие хрусты руки.Я и сам, завернувшись в надежды, как в свитер верблюжий,Укачаясь зимою в молитвах в весну,Сколько раз вылезал из намыленной петли наружу,Сколько раз не вспугнул я курком тишину!Но если наш мир для нас был создан,Что за радость, что на небе лучше, чем здесь!Что ж? Поставить твой палец, чтоб звал между звезд он:Уставший! Голубчик! Ты на небо влезь!Ведь если не знаешь: к чему этот бренный,Купленный у вечности навырез арбуз,Если наш шар — это лишь у вселеннойНа спине бубновый туз, —К чему же тебя выпускать на волю?Зачем же тебя на просторы пролить?Ведь город, из поля воздвигнувший, полемГород не смеет обратно манить!Сиди, неудачный, в лачуге темной,Ты, вычеканенный на нас, как на металле монет,Ты такой же смешной и никчемный,Как я — последний поэт!!!Сиди же здесь, жуткий, тишинойЗачумленный,Глотай молитвы в раскрытую пасть,Покуда наш мир, тобойПропыленный,Не посмеет тебя проклясть!
Стремительно выбегает из очень высокого, чорного с золотом, и бурно падает громыхающий, слетающий занавес.
Действие третье
Сразу запахло в воздухе листвой, заиграла музыка, и, как легкие облака, проплывает в сторону занавес, и… Поле как таковое. Самая убедительная весна. Медленно и нелепо проходит, в широкой шляпе, с галстуком широким бантом, прохожий юноша.
Юноша
Там, где лес спускается до воды,Чтоб напиться, и в воду кидает теней окурки,Как убедительны пронзительные доводыИзнемогающей небесной лазурки!И хочется солнцу кричать мне: Великий, дыши,Истоптавший огнями провалы в небесах,Где ночью планеты, как будто выкидыши,Неочертаны в наших зрачках!А грозе проорем: Небеса не мочи,Не струйся из туч в эту сочную ночь!Потому что корчиться в падучей немочиЭтим молниям сверким невмочь!Потому что к небу обратиться нам не с чем,Потому что вылегли слова, от печали, как градом хлеб,И любовью, как пеною жизни, мы плещемВ крутые берега безответных молеб!
И уходит, за прилеском исчезает, тает… А откуда-то, очень осторожно, в лакированных туфлях, прыгая, как заинька, с кочки на кочку, с комочка на камушек, пробирается между луж поэт. Подмок, городской, попрыгает, попрыгает да и плюхнется в воду и весьма неодобрительно отряхивается. Не нравится ему всё это, да что поделать. Прыгай, скачи, городской беглец. Допрыгаешься.
Поэт
Там огромную пашню мрака и крикаПрозвякало сталью лунных лопат,И сердце весенне стучит мое дико,Словно топот любовных земных кавалькад.И в сетку широт и градусов схваченныйДетский мячик земли, вдруг наморщившей почву, как лоб,И напрасно, как будто мудрец раскоряченный,Жертву взоров на небо вознес телескоп!И над лунью пригородного мягкого кителя,И над блестящей шоссейной чешуйкой плотвыТихо треплется в воздухе купол Спасителя,Как огромная папильотка жирной Москвы.За табуном дачек, где горбы верблюжьиСмешных и ненужных бугров,Где торчит тупое оружьеТелеграфных присевших столбов,Там весна ощупывает голубыми ручьями,Страстнея и задыхаясь, тело земли,И зеленое «Христос Воскресе» листамиЛесаК небесамВозвели!И скоро в черной краюхе поляЧервями зелень закопошится и взлягутШирокие уши лопухов, безволя,На красные глаза осовеющих ягод.И там, где небо разошлось во все стороны,В ночнеющем прорыве крутых облаков,Сумрак нескоро промашет полетами ворона,А луна ли вскопнет этот сумрак сохою клыков.И я — поэт — веснею плоско,Прорастая грибами растущих поэм,И в темном лесу мой отвечный тезкаПесни сбивает в лиловеющий крем.Ну, что же?! Так значит: литьсяИ литься,Истекая стихами, как светом луна,И с кем-нибудь подобно мне полюбиться,И нужно кавычками сцапать «она!».И вот у гроба! И, словно на лоб нули,Полезли глаза, в которых ржавеет карью боль.Когда все пути от странствий набухли и лопнули,Пусть и сердце течет, как моя водяная мозоль.Мир, раненный скукой моею навылет,Оскаля березовый просек во тьму,До конца, безнадежно и вычурно вылитВ лохань этих букв вековых «почему».
Из-за дач выходит девушка. Развинченной походкой напоминает босоножку она. И руки как босоножки. Знает, что профиль у нее интереснее фаса, и все время держится в профиль ко всему. Взгляд ее расплывается в весеннем просторе, как чернила на промокательной бумаге. И, увидя поэта, делает большую кляксу. Большую черную кляксу.
Девушка
О чем грустнеете! Посмотрите: как в тостеСталкиваются фужеры, эти ветки стучат!Поэтичную грусть на взвей-ветер бросьте,Улыбнитесь на пляску веселых звучат!
Поэт
В городе, богатом стуком и мучью,Где в улицах серьги фонарей висят,Где залив моря, точно грудь проститучья,Вываливается из корсета камнистых громад,И на этих грудях прыщами желтеет пена,А утесы жмут морскую ладонь,И витрины глотают пастью бессменной,Как в цирке факиры, рекламный огонь,Где город перебросил на ленте бульваров суму,Незримую даже и мне — поэту,Там видал я его, застывшего ни к чему,Считавшего минуты, как нищий монеты.Он привычным лицом улыбнулся мне,Сознался навыклым тоном в обидах,И вот я беспомощен и снова веснеОтдаю свой мечтательный пламенный выдох!
Девушка
Посмотрите: у меня чуть-чуть незабудки,Я тоже весенюсь и любить прихожу!Растеряв на дорогах февральские шутки,Ни о чем не тужу.Ведь время такое, притягивающее, мокрое!Дни проходят небыстрым гуськом!И я, наполняясь похотью до-края,Не могу согреться календарным теплом.Ты поэт, а они всегда и повсюдноГоворили о любви, и вот,Когда мне от любви особенно трудно,Когда вся я раскрылась, как зарей небосвод,Я зову тебя. Не надо мне вовсеТого, что привык ты всем прошептать!Ты поэт и мужчина. Так иди же за мной, приготовься!Поцелуем маю откозырять!
Поэт
Ах, упасть на кровать, как кидаются в омут,И телами,Как птица крылами,Как в битве знамя,Затрясти и захлопать.А губы вскипят сургучом и застонут.И всю эту черную копотьЛюбви до бессилья раскутать.Пропотеть любовью,Как земля утренней росою, ни разу не спутать,Не позабыть, где изголовье!
Девушка
Да! Да! Между намиПоцелуи заогромнятся,Как белая пена между теламиСоостровья!Я хочу! Я нескромница!Я бесстыжая!Но весна такая рыжая!
Поэт
И солнце бодает землю шилом,Щекоча умелыми пальцами лучей, —Неужели же только тел хочущих вылом,Неужели же только чехарда ночей?!
Девушка
Но поэты сами нас звали вылиться,Как лавой вулкан, как минутами час.Любовь, как большаяСлепаяКормилица,Прокормит обоих нас.
Поэт
Боже, как скучно! Послушай, ведь это ужасно:Чуть весна своей кисточкой краснойНа лицах прохожих, слегка туманных,Зарисует веснушки, и после зари,Как жолтые птицы в клетках стеклянных,На улицах зальются пухлые фонари, —Так сейчас же во всех этажах,Как стряхнутый снег, белье срывается,И в кроватях, в корчах, во всех домахЛюди катаются,Как на Пасху яйца,Крутятся, извиваются,Голые, худые, тучные!Клешнями рук защемляют друг друга,Слюни смешав, целуются трудно и туго!Не знаю, как тебе, а мне,В моей тишине,Всё это смертельно скучно!
Девушка
