О, если бы доктор знал, насколько он близок к истине… Но мне не хотелось выглядеть сумасшедшей в глазах этой троицы, поэтому я только развела руками, знаками объяснив Иво и Ампаро, что у меня просто закружилась голова.
— Девочка очедь, очедь впечатлительда… — обратился доктор Колчет к Иво. — Любой эмоциодальный стресс приводит к тому, что ее состоядие ухудшается… Прямо даже де здаю, как с вами бороться, — повернулся он ко мне. — Возьму-ка и пропишу вам постельдый режим. — Нет, нет, только не это, замотала я головой. Вот только постельного режима мне сейчас не хватало. Именно тогда, когда Иво больше всего нуждается во мне… — Ду ладно… Только, пожалуйста, постарайтесь быть демдого спокойдее. Я вам тут кое-что прописал… Пейте, пейте и еще раз пейте… Кстати, как поживает ваша дога?
Нога моя успокоилась очень быстро. Уже через несколько дней я носилась по саду с Корби, позабыв о растянутых связках… О, если бы все раны заживали так же быстро! Но, к сожалению, это невозможно. Я встретилась взглядом с Иво. Кажется, волнуясь обо мне, он позабыл о том, что вычитал в дневнике Элизы. Что ж, это к лучшему…
Через час я чувствовала себя гораздо бодрее и готова была оставить свою кровать ради пудинга с бананами и имбирем, приготовленного Ампаро. И все же лицо той женщины в зеркале не выходило у меня из головы. Злое, ненавидящее меня лютой ненавистью, оно прочно отпечаталось в моем сознании.
Я лежу на диване, согретая шелковым лоском одеяла и успокоенная пуншем, но меня до сих пор преследует мысль: что, если эта женщина не просто галлюцинация, а Элиза Видхэм, разгневанная тем, что мы нарушили ее покой?..
10
Тринадцатое июня…
Число тринадцать издавна считается числом, приносящим несчастье. Древние думали, что на небе тринадцать созвездий, и это самое тринадцатое созвездие — созвездие Арахны-паука — считалось самым несчастливым. А потом это число ассоциировалось у людей с Тайной Вечерей, на которой тринадцатым человеком был Иуда, предавший Христа… Так и повелось, что число тринадцать приносит людям одни горести…
И если раньше я не очень доверяла всяким приметам, то сегодня могу сказать только одно: в моей жизни это число уж точно знаменует роковые события… Тринадцатого августа я в первый и в последний раз уехала из Англии… Тринадцатого сентября от сердечного приступа скончался мой отец… А тринадцатого июня… Впрочем, об этом событии я хочу рассказать подробнее… Тем более что все это произошло сегодня, и я до сих пор не могу опомниться от этого…
День выдался погожим и светлым. Розовощекое утро щекотало шлейфом легкого ветерка ветви деревьев. Вчера вечером шел дождь, поэтому все в саду было влажно-росистым, и я с удовольствием вдыхала свежий воздух, пронизанный пряным благоуханием трав и цветов.
Погуляв с Корби, я отправилась на кухню. На сегодня Ампаро отпросилась по делам семейным, поэтому с утра я решила самостоятельно сделать завтрак. Приготовив сандвичи, салат с беконом и намазав булочки джемом, я села перед телевизором в гостиной. Мне хотелось дождаться Иво, потому что завтракать в одиночестве было скучно. Хотя, на самом деле, скука — лишь отговорка… Просто я настолько привыкла к Иво, что теперь не могу делать без него даже самые элементарные вещи. Такие, как, к примеру, завтрак или прогулка…
Конечно, я понимала, что мне необходимо перебороть себя. Ведь скоро Иво женится, а его жена едва ли позволит мне гулять и уж, тем более, завтракать с Иво… Поэтому я позвонила Мэту, с которым договорилась о встрече. Мне нужно было поговорить с другом, рассказать ему обо всем — ну… почти обо всем, что случилось, — и попросить у него совета. Конечно, я не была уверена в том, что Мэт даст мне дельный совет, однако желание выговориться было важнее…
Через полчаса спустился Иво. У него тоже была масса планов на сегодняшний день. Алисия тащила его выбирать карету, в которой они отправятся на венчание.
— Ты только представь себе, Дона, — сетовал Иво. — Мы поедем венчаться в карете только потому, что сейчас это модно… Вначале я подумал, что Алисия возомнила себя принцессой… Хотя даже это я смог бы понять. Но когда я узнал, что это попросту «модно» в высших кругах, мне окончательно стало дурно. И, знаешь, мне даже захотелось, чтобы в полночь эта карета превратилась в тыкву, а я — в крысу, как возница в сказке про Золушку…
Никогда не видела человека, который собирался бы жениться в столь пессимистичном настроении. Хотя я прекрасно понимала Иво: в его сердце не было места для Алисии. Одно оставалось для меня загадкой — занято ли сердце Иво кем-нибудь другим? Хотя об этом Иво ни разу не обмолвился, а со мной он был откровенен, как ни с кем… И потом, даже если у него и был предмет тайного обожания, то он очень редко с ним общался… Ибо единственными женщинами, с которыми проводил время Иво, были я и Алисия…
Смешно. Это я пытаюсь так себя утешить… Конечно же, мне хочется, чтобы женщиной его грез была я. И никто другой. Это так же естественно, как то, что земля круглая, что по небу бегут облака, что солнце согревает нас своими лучами. Естественно, но недостижимо… Слишком уж хорошо я понимаю, что интересую Иво только как друг, только как человек, которому он может открыть самые потаенные уголки души… Немой собеседник… Это все, на что я могу рассчитывать, но, увы, не все, чего бы мне хотелось.
Я часто задумываюсь над тем, почему я вынуждена скрывать свои чувства… И еще над тем, почему моя любовь, такое хрупкое чувство, до сих пор не разбилось, не разлетелось о скалы равнодушия моего избранника… Но все эти мысли не помогают мне разобраться в себе, а лишь доставляют боль. Раньше я думала только о своей немоте, а теперь, когда смирилась с ней, могу думать только об Иво…
Посочувствовав Иво, чья невеста придавала слишком большое значение моде, я сообщила ему, что собираюсь навестить Мэта.
— А когда ты вернешься? — немного озабоченно поинтересовался Иво.
Я объяснила, что буду в поместье после полудня.
— Как досадно, — расстроился Иво. — Мы с тобой сегодня едва ли увидимся. В полдень Алисия тащит меня смотреть на кареты. И когда я вернусь после осмотра свадебной экипировки, одному богу известно… Знаешь, — неожиданно помрачнел он, — мне сегодня снился ужасный сон. Вновь эта буря, тонущий «Дуврский голубь»… И ты… Ты тонешь, над водой видны только протянутые руки. Я не верю снам, но у меня… С того момента, как я проснулся, у меня дурное предчувствие: что-то случится… Или я окончательно сошел с ума со всей этой предсвадебной волокитой?
Я утешила Иво, сообщив, что в эту ночь по поверьям сны не сбываются. Так, во всяком случае, говорила моя мать. Или я что-то перепутала? И все-таки от рассказа Иво по моей спине пробежал легкий холодок. Число тринадцать, жуткий сон Иво, да и настроение у меня — хуже не придумаешь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
