Кстати, словоохотливая Зойка всегда подтверждала это наблюдение. «Да, вы видите мою мать. Батюшка перевел на нее тонны глины. Она успевала все – стирать на него, кормить с ложечки, целовать, баюкать и раздеваться, когда на него находило вдохновение». Керамические изображения напоминали доисторические фигуры древней женщины с отвисшими грудями до колен, огромными бедрами и длинной, как травинка, шеей.
Во второй комнате висели на стенах керамические изображения мужской фигуры. Их было гораздо меньше, штук девять, но они были также грандиозны по исполнению и также, сорвавшись с гвоздя, могли прикончить собственной тяжестью кого угодно.
Мужчина, многократно повторенный в обожженной глине, имел длинную, жилистую фигуру, лохматую бороду кольцами и внушительных размеров мужское достоинство. «Знакомьтесь, мой фазер, – обычно прямолинейно комментировала Зойка. – Родителей не выбирают».
Когда муж Зойки Родриго Гонсалес принимал дома парнеров по бизнесу, Зойка тщательно задрапировывала автопортреты отца новыми простынями. «Глядя на все это, народ может решить, что мы – нехорошие люди», – говорила она.
В третьей комнате стояла странная скульптура – довольно высокая, под самый потолок, сотворенная из гипса, очертания ее непонятно кого напоминали: некто в развевающейся ткани. Лица, рук и ног у фигуры не существовало. Короче, поднатужив собственную фантазию, можно было предположить, что это мумия, поднятая на попа из саркофага в тот момент, когда дует встречный ветер, срывающий с мертвеца покровы.
Но на гранитном постаменте, на котором крепилось художественное произведение, сверкала медная табличка со следующим содержанием «В.И. Ленин на крейсере „Аврора“.
Зойка комментировала скульптуру так: «Вот яркое подтверждение того, что с головой у отца не все в порядке. Ленин ведь никогда на „Авроре“ не был, все больше в трамваях с завязанными щеками мотался. Я бы убрала это безобразие с глаз долой, из сердца вон, но мы с Редькой никак не можем одолеть постамент».
Любимым развлечением мужчин-гостей Гонсалесов было – кто сдвинет «В.И. Ленина на крейсере „Аврора“ с места. Пока не удавалось никому. Зойка сулила потенциальному Голиафу ящик коньяка, но даже это средство не могло придать нужной мышечной энергии гостям.
Когда Зойка затевала большую стирку и ей не хватало в ванной места для того, чтобы развесить белье, она развешивала на Ленине-мумии майки, трусы и дюжину мокрых носков мужа. «Вот как из монументального искусства мы делаем искусство прикладное», – объясняла она преображение отцовской скульптуры пришедшим к ней подругам.
А народ Зойка Гонсалес-Поплавкова любила, поэтому гости в ее доме не переводились.
Евроремонт Зойка и Родриго Гонсалесы умудрились сделать, обходя керамические и гипсовое произведения отцовского творчества. Вне всякого сомнения, ничего нет невозможного, когда дело касается ремонта: можно было запросто очистить стены от громоздкой керамики, а «Ленина на „Авроре“ с помощью бригады рабочих вытурить из квартиры. Но батюшка, узнав о начинающихся работах, из своего близкого далека поставил условие, что его детища должны остаться на прежних позициях. „Я прописан по этому адресу! – вопил он в телефон. – Я – главный квартиросъемщик! Я не позволю! По судам затаскаю!“
Последняя фраза, взятая отцом Поплавковым явно из литературы, добила супругов Гонсалесов. Они сдались и оставили творчество главного квартиросъемщика на привычных местах. Но и евроремонт все же сделали. Это была такая же ювелирная работа, как спуск слаломиста со снежной горы по единственной проложенной лыжне.
Когда Лилия Горная, нагруженная пятью ароматными янтарными ананасами, позвонила в дверь Гонсалесов, там полным ходом шла вечеринка. Звучала зажигательная музыка, Зойка носилась метеором из кухни в гостиную (кстати, именно в ней стояла скульптура «В.И. Ленин на крейсере „Аврора“), таскала, как негр-официант, аппетитные блюда. Одно было вкуснее другого – и утка в яблоках, и зажаренная в сухариках осетрина, и пироги с тремя начинками, и баранина в кисло-соленом желе.
На столе стояли салаты, соленые грибы, всякие разные другие закуски. Перечислять их не имеет смысла, потому что это заняло бы довольно много времени, но прекрасный стол наглядно доказывал: Зойка была отменной хозяйкой.
– Привет, Лилька, – свистящим шепотом в прихожей поприветствовала школьную подругу Поплавкова-Гонсалес, женщина в пестром, как шкура ягуара, шелковом комбинезоне и розовой блузе с романтическим жабо, обрызганном, словно капельками росы, искусственными жемчужинами. – Кукарекай!
Радиоведущая поставила к ногам пакет с ананасами, набрала полную грудь воздуха, запрокинула голову…
– Ладно, верю, что можешь, – дернула ее за руку хозяйка дома. – Ты бы еще в полночь в дверь позвонила, а я бы тебе открыла в неглиже. У тебя эфир когда кончился? Где болталась?
– Мы что, на классном собрании разбираем мое персональное дело? – поинтересовалась Лилия. – Дай туфли скину. Думаешь, моя работа – пришла, покрасовалась, поболтала в эфире, высморкалась и ушла? Я же будто в горячем цеху колочусь! Знаешь, как ноги гудят. Не ноги – высоковольтные провода. И во рту за весь день – пара маковых росинок.
Зойка окинула Лилию оценивающим взглядом.
У хозяйки дома были озорные зеленые глаза, светло-пепельные кудряшки, стоящие над головой задорным шариком («Это не мокрая химия, это – родные», – говорила часто она любопытствующим, потряхивая головой), и крошечные ладони, напоминающие руки ребенка. Свой огромный рот Зойка накрасила катастрофически фантастической помадой, переливающейся всеми цветами радуги.
– Брось, Горная, придуриваться. Ты – красавица, умница, а еще у тебя плюс бешеная интуиция… Зачем каблуки по пятнадцать сантиметров надела? В нашем возрасте пора уже переходить на четырнадцать сантиметров… Что приволокла?
– Сюрприз, – ответила Лилия и повернулась к зеркалу. Оглядев себя с ног до головы, причесав волосы, бодро сообщила: – Зойка, я готова идти в клетку к тиграм.
– Да ну тебя на фиг! – весело рассердилась Зойка. – Сама светская львица недорезанная… Значит так, я придумала ход. Ты сейчас пройдешь в гостиную робко, по-девичьи, я тебя представлю скромненько. Рта не открывай, глазами не шныряй, грудь не выпячивай. Посиди, понаблюдай, делай выводы, а там, может, и разгадку нашим обморокам найдешь. Здорово?
Зойка с надеждой посмотрела на школьную подругу. Ее глаза без слов, по-детски просили: «Соглашайся же, корова».
– Понимаешь, как только ты откроешь рот, все завопят: «Лилия Горная! Лилия Горная!» – и все, вечер всмятку. А мы с тобой поинтригуем, понимаешь? – скороговоркой добавила Зойка.
