радикальные характеристики моих умственных способностей. Но, будучи профессиональным психологом и просто умной и, несмотря на свой юный вид, умудрённой опытом женщиной, она поняла, что до меня сейчас просто не достучаться.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. - Обидевшись, вскинула головку она.
- Марин. - Опять "маринкнул" я. - Давай, я просто закончу. А ты сооруди, на всякий случай, силовой щит и скажи профессору, пусть держит наготове шприц с парой кубиков успокоительного.
- Ты думаешь, понадобится? - Усомнилась Марина.
- Просто предполагаю. - Не стал вдаваться в подробности я и, встав на ноги, подошёл к по-прежнему закутанной в простыню девочке и, протянув руку, привычно щёлкнул пальцами.
Снова последовали ставшие уже привычными, я бы даже сказал, рутинные действия, по освобождению, ставшим худеньким тела девочки, от простыни, укладывания её в медблок и ожидании, пока капсула проведёт диагностику и выдаст вердикт.
После относительно недолгого времени, было получено заключение, что в этот раз понадобится менее пяти дней. Чему, если честно, я был несказанно удивлён. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что мозг является такой же органической материей, как и любая другая часть тела.
Так что, для простой, в общем-то регенерации, необходимой для полного восстановления физических параметров, массы в каких-то полтора килограмма, занимающей, весьма небольшой объём, пять дней даже много. Тут вон всё тело, с нервами, кровеносными сосудами и скелетом за неделю исправили. А для относительно небольшого органа, медкапсула запросила почти столько же времени.
Порассуждав подобным образом, я снова вошёл в привычную колею и стал жить по уже заведённому распорядку. Подъём, водные процедуры-зарядка-завтрак и полное безделье, прерываемое пустопорожними размышлениями о том, "как было бы, если бы".
Которые, как впрочем, и всегда, ни к чему не привели и никакого судьбоносного вывода даже для себя, не говоря уже об окружающих, я не сделал. Просто сидел в стазисе и тупо ждал. Само-собой, порой впадал в перманентную ярость и занимался самобичеванием.
Обещая себе больше не ввязываться ни в какие авантюры и, по мере возможности, разумеется, стараться жить простой и естественной, так сказать, жизнью.
Ну-ну... Зарекался козёл за капустой не лазить.
Три раза "ха"!
Сидеть в стазисе до чёртиков надоело, прости меня Создатель, в очередной раз за несусветную дурость и, конечно же, за упоминание имени врагов твоих. И потому, таймер в своём мозгу я настроил заранее.
Обтёрся мокрой тканью, убрал растительность с лица, сменил комбинезон на форму Академии и привёл в порядок волосы. Даже ногти подстриг, чтобы не выдать такой мелочью свою страшную тайну.
И, когда забибикал зуммер медкапсулы, уже стоял наготове, с нетерпением отсчитывая секунды, остававшиеся до выхода в такой долгожданный реальный мир.
На экране, как всегда, высветилась надпись, спрашивающая, вводить ли пациентке снотворное. Немного поразмышляв, я нажал иконку отказа и, как только пришло время открывать саркофаг, сделал это и аккуратно надавил пальцами на сонную артерию девочки.
Ждать, пока закончиться действие усыпляющих препаратов не было ни моральных сил ни большого желания. Да и "маленького", если честно, тоже не наблюдалось. Я небрежно замотал хрупкое тело в простыню и, подхватив невидимыми руками, вынес обратно в дом босса Якудзы.
Все, как и в момент моего ухода в стазис, оставались на своих местах. Малышка пока не успела прийти в сознание и я, пользуясь моментом затишья перед бурей, тут же посмотрел на Стилета.
- Като, иди сюда! - Требовательно позвал я товарища. И, когда тот стремительно приблизился к нам, приказал. - Держи! Теперь, её дальнейшая судьба, а так же воспитание и вытирание соплей в твоих руках!
Глава 9
- Что Вы имеете в виду, Ваше Вы... - Начал было спрашивать он.
Но тут действие моей самодеятельной анестезии закончилось, девочка очнулась и, в луших традициях, обретших способности но, пока что не обзавёдшихся разумом существ, шарахнула по нему электрическим разрядом.
- ...! - Выдал непереводимую игру слов на японском Стилет и, отпустив дочку босса, испуганно отскочил в сторону.
Однако, несмотря на почти нулевой опыт и вопреки опасениям всех присутствующих, малышка не грохнулась на пол, а, повинуясь инстинкту самосохранения, зависла в полуметре над полом.
- Ой! - Марина прижала ладони к щекам и испуганно посмотрела на меня. - Что это с ней?
- Инициация, что же ещё! - С видом опытного эксперта, успевшего съесть целую стаю собак в этом новом для данной Локации деле, уверенно заявил я.
Мелкая, тем временем, плавно опустилась на ковёр и, заворочалась, пытаясь освободиться от сковывающей её движение простыни. Видимо, ворс показался ей слишком жёстким, а температура окружающего пространства весьма не комфортной, так как она тут же попыталась сесть, затем встала на четвереньки и залилась горючими слезами, которые через пару секунд переросли в громогласный требовательный рёв.
- Что с моей дочерью? - Посуровев лицом, с явно выраженной тревогой спросил босс Якудзы по-японски. И, увидев недоумённое выражение на лице Марины, тут же перешёл на язык Шекспира. - Кто-нибудь может мне объяснить, что вообще происходит?
- У неё мозг новорождённого. - Поспешно выдала на гора единственную верную версию Марина. - Она ведь, по сути, вернулась к жизни несколько секунд назад. Можно сказать, только что появилась на свет.
- Профессор? - Тут же переключил внимание на светило медицины хозяин. - Эти гайдзины говорят правду?
- Очень на это похоже, Комичиро-сан. - Подобострастно закивал тот. - Во всяком случае, мы наблюдаем несомненно положительную динамику. Девочка стала двигаться, налицо вполне естественные для здорового новорождённого ребёнка реакции, так что, смею надеяться, что эксперимент вашего уважаемого гостя закончился положительно.
Иш ты, жук хитровыебанный. Нет, чтоб прямо сказать, что всё пучком, так и тут попытался прикрыть свою узкоглазую задницу. Хотя, кто я такой, чтоб обвинять в этом грехе несчастного и, несмотря на своё высокое научное звание, полностью зависимого от бандита, япошку? Каждый выживает как может.
Ведь, положа руку на сердце, если бы что-то пошло не так и появилась угроза нашим с Мариной жизням, я вообще был готов выпустить на прогулку элементалей. Увеличил бы количество трупов на пятьдесят четыре единицы. И, при этом, не испытывал совершенно никакой жалости к заранее приговорённым к смерти условно-разумным.
Кто бы что ни утверждал, а своя жопа ближе. И, если предоставить выбор, спасти жизни свою и близких, уничтожив взамен кучу абсолютно безразличного тебе народа, любой, без сомнения, отдаст предпочтение себе любимому.
Тут мои философствования прервало продолжение этого замечательного представления, посильное участие в
