Но пока причаливали к берегу и пробирались осторожно через кусты, чтобы сфотографировать это интересное животное, оно отошло от реки и побежало тяжелой рысцой. Преследуя его в надежде, что оно остановится, Каштанов и Папочкин заметили на соседней поляне животное огромной величины, стоявшее возле высокого дерева и обрывавшее на нем листья на высоте около пяти метров. По форме тела и цвету кожи оно походило на колоссального слона, спина которого поднималась на четыре метра от земли; но голова и длинная шея резко отличали его от слонов: голова, сравнительно с массой туловища очень небольшая, напоминала голову тапира с удлиненной верхней губой, которой животное очень быстро захватывало листья целыми пучками.
– Что за чудовище! – прошептал Папочкин. – Тело слона, шея лошади, голова тапира и замашки жирафа.
– Я думаю, – заметил Каштанов, – что нам удалось увидеть редкого представителя подсемейства безрогих носорогов, остатки которого недавно найдены в Белуджистане, почему этот колосс – крупнейший из сухопутных млекопитающих – получил имя белуджитерия.[24] Он жил в конце олигоцена или в начале миоцена.
– Действительно колосс! – удивился зоолог. – Мне кажется, что я могу, не сгибаясь, разве только нагнув голову, пройти под его брюхом.
– А если поставить возле него взрослого индийского носорога, то спина последнего окажется также на уровне брюха этого колосса, так что он мог бы сойти за его детеныша.
– Как жаль, что нельзя стать возле него для масштаба при фотографировании, – сказал Папочкин, делая снимки. – Хотя животное как будто безобидное, но я бы боялся приблизиться: случайным движением ноги оно может переломать кости.
– Снимите дерево вместе с животным; высоту дерева мы потом определим.
Наблюдатели выждали, пока белуджитерий не отошел в сторону, и посредством горного компаса определили высоту дерева, а также смерили следы ступней, которые сравнительно с ростом животного оказались небольшими.
Под вечер того же дня на берегу большого острова заметили парочку корифодонов, крупных толстокожих, которые по форме тела походили на титанотериев.
При виде плота самец поднял голову и разинул огромную пасть, в которой красовались в каждой челюсти по два довольно длинных и острых клыка.
Высадиться на остров для охоты не удалось, потому что немного ниже на берегу сидел крупный хищник, пожиравший какую-то добычу. При виде плота он поднялся и грозно зарычал.
Это животное отличалось громадным телом на низких и довольно тонких ногах. Морда у него была длинная, похожая на морду борзой собаки. По своей величине зверь не уступал самому крупному тигру, почему путешественники не решились приблизиться к нему.
Таким образом, в этот день не удалось добыть ни одного из этих новых животных.
На следующий день на берегах реки и на островах по временам замечали пасшихся лошадей, титанотериев, четверорогих носорогов, антилоп, хищных креодонов и других животных. Общий облик фауны, по мнению Каштанова, выдавал ее принадлежность к начальным временам третичного периода.
После обеда причалили для экскурсии в глубь степи, чтобы ознакомиться с ее характером в стороне от реки.
Возле одного из озер наткнулись на животное, возбудившее их особенное внимание. Подобно другим травоядным, оно мирно паслось, пожирая сочные стебли.
Это успокоило охотников, взявшихся было за ружья, когда, пробираясь через кусты к берегу озера, они внезапно увидели чудовище. Даже Генерал, уже привыкший к разнообразным необыкновенным животным и сразу отличавший хищников от травоядных, обнаружил сильный испуг и, ворча, прижался к ногам Макшеева.
– Носорог колоссальной величины! – шепнул последний, останавливаясь в кустах, чтобы не испугать чудовище или не раздразнить его.
Но животное только на первый взгляд напоминало носорога, так как обладало маленьким рогом на переносице. Пара же больших рогов, возвышавшихся на лбу и направленных вперед, придавала ему сходство с некоторыми быками; во всем же остальном оно отличалось и от носорогов, и от быков. Голова по сравнению с туловищем была непропорционально велика, достигая чуть ли не двух метров в длину; задняя часть черепа расширялась в плоский и широкий гребень, который можно было принять за огромные растопыренные уши, но в действительности это было только украшение или защита верхней половины шеи, покрытое мелкой чешуей, а по наружному краю – острыми зубцами. Этот воротник, несомненно, увеличивал вес и без того огромной головы и мешал поднимать ее вверх.
Передние ноги были значительно короче задних, так что животное двигалось, высоко подняв свой крестец. Когда голова и ноги этого животного скрывались в высокой траве, оно напоминало целый холм, достигавший почти пяти метров в вышину. Массивное туловище его было покрыто панцирем из круглых пластинок, более крупных на спине и боках, мелких на крестце, ногах и брюхе. Туловище оканчивалось недлинным, но толстым хвостом, который служил опорой для задней части тела. От конца морды, представляющего острый клюв, до начала хвоста животное имело около восьми метров.
– Ну и чудовище, ну и чудовище! – шептал Громеко, рассматривая, как и остальные, необыкновенное животное, которое медленно передвигалось вдоль берега озера, пожирая траву и кусты.
– Что это за зверь? – спросил Папочкин.
– Это, должно быть, трицератопс, представитель отряда динозавров, – ответил Каштанов, – к которому принадлежали различные исполинские ящеры.
– Так это пресмыкающееся! Разве были рогатые пресмыкающиеся? – воскликнул Макшеев.
– Отряд динозавров представляет очень разнообразные формы как хищных, так и травоядных ящеров, крупных и мелких, живших начиная с триаса и кончая мелом.
– Итак, мы уже очутились в меловом периоде![25] – воскликнул Папочкин. – И чем дальше мы будем плыть по реке, тем больше должны встречать таких чудовищ.
– Хорошо, если они будут столь же безобидны, как это, – заметил Громеко. – А наткнуться на хищную тварь таких размеров – благодарю покорно! Растерзает, прежде чем успеешь выстрелить.
– Большие животные обычно неповоротливы, – возразил Каштанов. – По-моему, сабельные тигры гораздо опаснее этих исполинов.
– Нужно бы заставить его поднять голову, – сказал Папочкин, – или выманить на более чистое место. Я уже сделал два снимка, но на обоих не видно ног и конца морды.
– Не выстрелить ли в него? – предложил Макшеев.
– Нет, он или испугается и убежит, или бросится на нас. Такую махину, пожалуй, и разрывная пуля не скоро свалит с ног.
– Пустим на него Генерала!
Дрожавшую и ворчавшую собаку после уговоров и понуканий удалось заставить напасть на чудовище. Она бросилась с громким лаем в его сторону, остановясь все-таки на почтительном расстоянии. Но эффект нападения собаки был совершенно неожиданный. Чудовище ринулось в озеро, разбрызгивая целые потоки воды, и скрылось во взбаламученной илистой пучине.
