Читаем без скачивания Частная жизнь вождей - Ленин, Сталин, Троцкий - К Енко

...Отец был потрясен случившимся. Он был потрясен, потому что он не понимал: за что? Почему ему нанесли такой ужасный удар в спину? Он был слишком умен, чтобы не понять, что самоубийца всегда думает "наказать" кого-то - "вот, мол", "на, вот тебе", "ты будешь знать!". Это он понял, но он не мог осознать - почему? За что его так наказали?

И он спрашивал окружающих: разве он был невнимателен? Разве он не любил и не уважал её как жену, как человека? Неужели так важно, что он не мог пойти с ней лишний раз в театр? Неужели это важно?

Первые дни он был потрясен. Он говорила, что ему самому не хочется больше жить. (Это говорила мне вдова дяди Павлуши, которая вместе с Анной Сергеевной оставалась первые дни у нас в доме день и ночь). Отца боялись оставить одного, в таком он был состоянии. Временами на него находила какая-то злоба, ярость. Это объяснялось тем, что мама оставила ему письмо.

Очевидно, она написала его ночью. Я никогда, разумеется, его не видела. Его, наверное, тут же уничтожили, но оно было, об этом мне говорили те, кто его видел. Оно было ужасным. Оно было полно обвинений и упреков. Это было не просто личное письмо; это было письмо отчасти политическое.

И, прочитав его, отец мог думать, что мама только для видимости была рядом с ним, а на самом деле шла где-то рядом с оппозицией тех лет.

Он был потрясен этим и разгневан".

Обратимся снова к воспоминаниям Светланы Аллилуевой. Описывая сцену похорон матери, она отмечает, что отец был потрясен её смертью и разгневан. Когда он пришел прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минутку к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушел прочь. На кладбище не поехал. Он считал, что жена ушла от него как его личный враг. То есть расценил её смерть не как свою вину, а как предательство по отношению к себе.

В этой связи можно вспомнить бехтеревское определение параноиков "вину они переносят на свои жертвы". А профессор Бехтерев считал Сталина "параноиком", и поэтому у Сталина всегда были виноваты другие, но не он сам.

В 1927 году Крамер, профессор кафедры нервных болезней 2-го МГУ, осматривал Сталина по поводу развивающейся атрофии мышц левой руки. Он предложил консультацию известному специалисту - психотерапевту Бехтереву. Сталин вспоминает, что Бехтерев консультировал больного Ленина, и дал свое согласие.

Бехтерев осматривал Сталина дважды.

Бехтерев свой диагноз "паранойя", не думая о последствиях, сообщает врачу, пригласившему его на консультацию.

Сталин ознакомился с заключением Бехтерева и реагировал на него очень резко. Сталин опасался, что заключение станет достоянием оппозиции, ведь Бехтерев был членом Ленинградского совета и мог поделиться своими выводами о психическом состоянии Сталина с председателем Ленинградского совета Зиновьевым.

В понятие "паранойя", по отношению к Сталину, Бехтерев вкладывал психопатию (психическое заболевание), когда человек сохраняет способность к логическим действиям. Лживость и лицемерие, непомерная жестокость и стремление завуалировать свои мотивы "высшей целью", крайний эгоцентризм в сочетании с не менее крайней подозрительностью характеризуют людей типа Сталина - "нероновского типа", как говорил Бехтерев.

С легкой руки Бехтерева определение Сталина как "параноика" прочно вошло на страницы многих книг о нем. Но он не был "параноиком" - легче всего всю вину за массовые репрессии перекладывать на то, что Сталин был больным человеком. Это не так. Сталин не был психопатом, но был жестоким и безжалостным. К тому же следует сказать, что многие люди всегда винят других людей в своих бедах, но только не себя, по принципу из известной басни Клылова "Волк и ягненок": "Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать".

О причинах самоубийства жены Сталина говорится в книге "Хрущев вспоминает: пленки гласности":

"После смерти Сталина я узнал историю смерти Аллилуевой. Конечно, эта история никак документально не подтверждена. Власик, начальник охраны Сталина, рассказал, что после парада все отправились обедать к военному комиссару Клименту Ворошилову на его большую квартиру. После парадов и других подобных мероприятий все обычно шли к Ворошилову обедать.

Командующий парадом и некоторые члены Политбюро отправились туда прямо с Красной площади. Все выпили, как обычно в таких случаях. Наконец все разошлись. Ушел и Сталин. Но он не пошел домой.

Было уже поздно. Кто знает, какой это был час. Надежда Сергеевна начала беспокоиться. Она стала искать его, звонить на одну из дач. И спросила дежурного офицера, нет ли там Сталина.

- Да, - ответил он. - Товарищ Сталин здесь.

- Кто с ним?

Он сказал, что с ним женщина, назвал её имя. Это была жена одного военного, Гусева, который тоже был на том обеде. Когда Сталин ушел, он взял её с собой. Мне говорили, что она очень красивая. И Сталин спал с ней на этой даче, а Аллилуева узнала об этом от дежурного офицера.

Утром - когда, точно не знаю - Сталин приехал домой, но Надежды Сергеевны уже не было в живых. Она не оставила никакой записки, а если записка и была, нам никогда об этом не говорили.

Позже Власик сказал:

- Тот офицер - неопытный дурак. Она спросила его, а он взял и сказал ей все.

Потом пошли слухи, что, возможно, Сталин убил её. Эта версия не очень ясна, первая кажется более правдоподобной".

Сын И. В. Сталина Василий, его первенец во втором браке, родился в тяжелый для Советской России 1921 год, год разрухи и голода. Но сам Василий с момента рождения и до смерти голода и лишений не испытал. Его ранние годы прошли на даче Зубалово под наблюдением специального педагога. В детстве Василию довелось общаться с членами семей маршалов Ворошилова, Шапошникова, друга всех генсеков Микояна, которые занимали соседские дачи.

Василий унаследовал тяжелые черты характера отца: "делаю, что хочу", "дай, что хочу" и очень не любил что-либо делать, когда нужно было приложить собственные усилия. Уже в начальных классах школы выявилось у него нежелание заниматься и трудиться над учебниками, как это делали все дети.

Читал Василий мало. К занятиям относился легкомысленно, учился плохо, был одним из наиболее трудных подростков в школе, очень хотел верховодить, но это у него не всегда получалось: в школе было немало по-настоящему одаренных и интересных ребят, не дававших ему спуска. Учителя его побаивались, вопросов практически не задавали. А если такое и случалось, он мог и нагрубить учителю при всем классе.

После окончания девятого класса Василий поступил в Качинскую военную авиационную школу. Уже будучи курсантом училища, Василий на каникулы приехал в Москву к отцу. На самом популярном в те годы катке - на Петровке он познакомился с Галиной Бурдонской, в то время студенткой редакционно-издательского факультета Полиграфического института. "Василий по натуре был человеком шальной смелости, - рассказывала Г. Бурдонская. Ухаживая за мной, он не раз пролетал над станцией метро "Кировская" на небольшом самолете. За такие вольности его наказывали. Но наказывали робко, и И. В. Сталину об этом не докладывали".

И в авиационном училище В. И. Сталин не давал себе труда учиться.

Василий Иосифович Сталин вышел из Качинской авиашколы в звании младшего лейтенанта без диплома о присвоении квалификации летчика ВВС. Ему была выдана справка, что прослушал курс вышеназванной школы.

В Люберцах, куда он попал после училища, ему пришлось проходить летную программу в объеме авиашколы - сначала на У-2, потом на И-16, на УТП-4 и самостоятельно на И-16.

Зимой 1942 г., будучи начальником инспекции, Василий несколько раз навещал своих детей и сестру. Вот что писала об этом С. И. Аллилуева в своих воспоминаниях, характеризуя обстановку, в которой он жил: "...Возле него толпилось много незнакомых летчиков, все были подобострастны перед молоденьким начальником, которому едва исполнилось двадцать лет. Это подхалимничание и погубило его потом. Возле него не было никого из старых друзей, которые были с ним наравне... Эти же все заискивали, жены их навещали Галю и тоже искали с ней дружбы.

В доме нашем была толчея. Кругом была неразбериха - и в головах наших тоже. И не было никого, с кем бы душу отвести, кто бы научил, кто бы сказал умное, твердое, честное слово...

В дом вошел неведомый ему дух пьяного разгула. К Василию приезжали гости: спортсмены, актеры, его друзья летчики и постоянно устраивались обильные возлияния, гремела радиола. Шло веселье, как будто не было войны".

Всего через два года после начала службы, в 1942 г., Василию было присвоено воинское звание гвардии полковник.

Будучи на командных должностях в военной авиации, В. И. Сталин допускал в обращении с подчиненными грубость, был крайне раздражителен.

На земле же он продолжал позволять себе многое. Неоднократно были случаи, когда допускал рукоприкладство. Проезжая по дороге, он запросто мог остановить не понравившуюся ему встречную машину и ударить водителя за то, что тот якобы не так уступил ему дорогу.