18 января 1938 г. начались аресты иранцев, как иранских подданных, так и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов. В первую очередь арестовывались те, кто подозревался в шпионской, диверсионной, террористической, вредительской деятельности на транспорте и промыслах. Члены семей, имеющие иностранное подданство, после исполнения приговора должны были направляться в Иран или за пределы Азербайджана[216].
Фактически начавшуюся 11 октября 1937 г. операцию задним числом оформили Приказом НКВД СССР № 202 от 29 января 1938 г. В целях ликвидации иранской разведки на территории СССР 5 февраля 1938 г. одновременно во всех республиках, краях и областях предлагалось произвести аресты подозреваемых в шпионской, вредительской, диверсионной, повстанческой, националистической и другой антисоветской деятельности иранцев и иранских армян, как иностранных подданных, так и советских граждан. 14 февраля 1935 г. в дополнение к этому приказу давалось разъяснение о том, что арестованные по операции иранскоподданные, в отношении которых отсутствовали серьезные улики в антисоветской и шпионской деятельности, будут высылаться за пределы Союза в Иран. Для этого необходимо было представить в Особое совещание при НКВД альбомы с персональными справками[217].
31 января 1938 г. Политбюро по предложению НКВД СССР утверждает дополнительный лимит подлежащих репрессии бывших кулаков, уголовников и активного антисоветского элемента по следующим краям, областям и республикам:
Всю операцию по указанным выше областям, краям, республикам планировалось закончить не позднее 15 марта, а по ДВК — не позднее 1 апреля 1938 г.
В остальных краях, областях и республиках планировалось закончить работу «троек» не позднее 15 февраля с тем, чтобы к этому сроку были закончены и рассмотрены все дела в пределах установленных для этих краев, областей и республик лимитов[218].
1 февраля 1938 г. Политбюро поручило НКВД СССР иностранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов, выслать из пределов ДВК, Читинской области, Бурят-Монгольской АССР, а всех подозреваемых в шпионской, диверсионной или другой антисоветской деятельности арестовать, дела их рассмотреть в существующем внесудебном порядке на «тройках». В этих случаях предлагалось не обращать внимания на заявления репрессированных о своем подданстве[219].
Так же, как и в отношении иностранцев, 1 февраля 1938 г. секретарям Тульского, Орловского и Рязанского обкомов ВКП(б) сообщалось решение ЦК партии от 31 января в отношении продолжения работы «троек» по рассмотрению дел на бывших кулаков, уголовников и антисоветских элементов, которую требовалось закончить не позднее 15 февраля 1938 г. Подписана данная шифртелег-раммабылаИ. В. Сталиным[220]. По-видимому, работа «троек» в каждом конкретном случае прекращалась индивидуально, так как в этот же день, 1 февраля, были дополнительно утверждены лимиты по первой категории для Белоруссии на 1500 человек, для Украины — 6 тысяч, Хабаровска — 8 тысяч, Ленинграда — 3 тысячи, Карелии (Петрозаводска) – 500.
Работа этих «троек» продлевалась до 15 марта. Особое внимание предлагалось обратить на очистку от антисоветских элементов всех видов транспорта[221].
5 февраля М. П. Фриновский сообщил в Рязань, что никаких дополнительных лимитов им дано не будет. Предписывалось оформлять дела сверх установленного лимита на Спецколлегию и Особое совещание. Такого же содержания шифровки пошли в Сталинград, Уфу, Челябинск[222].
10 февраля 1938 г. М. П. Фриновский запретил в Уфе рассматривать дела на «тройке». Дела сверх лимита должны были направляться на Спецколлегию и в Особое совещание[223].
Таким образом, в одно и то же время по разным кон-тингентам репрессированных лиц и по разным регионам выносятся индивидуальные решения. В одних случаях продлевается срок проведения операций до 15 февраля, в других — до 15 марта, в третьих — до 15 апреля, в четвертых проведение операции совсем прекращалось.
10 февраля 1938 г. Приказ НКВД СССР № 202 был распространен на афганцев.
В целях ликвидации афганской разведки на территории СССР 17 февраля было приказано произвести аресты всех подозреваемых в шпионской, вредительской, диверсионной, террористической, повстанческой и националистической работе афганцев (афганских подданных и советских граждан).
В ходе проведения операции планировалось провести тщательную чистку пограничных районов и промышленных предприятий, армии, флота, НКВД. Было предложено обратить внимание на вскрытие связей с разведками английской, германской и японской. По этой категории лиц дела необходимо было оформлять в соответствии с Приказом НКВД СССР № 00485.
Дела на афганских подданных, в отношении которых не будет серьезных улик в их шпионской или антисоветской деятельности, предлагалось, тем не менее, все равно направлять на рассмотрение Особого совещания для вынесения решения о высылке их в Афганистан[224].
13 февраля 1938 г. М. П. Фриновский отметил слабость оперативного удара по эсеровскому подполью ряда областных управлений НКВД. Аналогичное положение отмечалось в оперативной работе и по меньшевикам и анархистам. Было подчеркнуто, что операция по меньшевикам и анархистам коснулась, главным образом, ссыльных и хорошо известных НКВД ранее уже репрессированных лиц. Предписывалась ликвидация этого так называемого подполья. При этом особое внимание требовалось уделить лицам, вступившим в ВКП(б). Давалось распоряжение на ведение следствия по этим делам с целью установления организационных связей меньшевистского подполья с 941 правыми троцкистами и иностранными разведками"[225].
Как было сказано выше, на арестованных по национальным признакам из местных органов в НКВД СССР направлялись на утверждение альбомы с персональными справками. Альбомы велись очень своеобразно; так, по результатам рассмотрения этих альбомов интересна реакция М. П. Фриновского, который направил начальнику НКВД по Свердловской области шифртелеграмму следующего содержания: «Вами представлены альбомы на 10 024 арестованных по польской, немецкой, латышской и другим операциям. По данным этих альбомов:
1. По немецкой операции Вами арестовано 4142 человека. Из них немцев только 390 человек. В числе арестованных до 20-летнего возраста 215 человек. Почти все арестованные 3698 человек значатся бывшими кулаками и их детьми и в то же время рабочими 3647 человек. Перебежчиков немцев арестовано только 8.
2. По польской операции репрессировано 4218 человек. Из них поляков только 390. В числе арестованных 3798 бывших кулаков и их детей, причем из этого числа 3552 рабочих. Среди них до 20-летнего возраста 161 человек. Перебежчиков поляков арестовано 34.
3. По харбинцам арестовано 1249. Из ниххарбинцев всего 42. Бывших кулаков и их детей, являющихся рабочими, арестовано 1003 человека Перебежчиков арестовано 21 человек.
4. По латвийской операции арестовано 237 человек. Из них латышей всего 12 человек. Все арестованные также значатся рабочими, бывшими кулаками и их детьми. Перебежчиков арестовано 28 человек.
5. По румынской операции арестован всего 1 румын и одновременно с ним 96 русских. Все они, как и по другим операциям, рабочие и бывшие кулаки и их дети. Перебежчиков арестовано 4 человека.
7. По финской операции ни одного финна вообще не арестовано, но зато значатся 5русских, 8 евреев, и 2 прочих...
Приведенные выше цифры дают основание сомневаться в правильном понимании Вами приказов Наркома и в том, что оперативные удары Вы нанесли действительно по тем вражеским контингентам из национальных колоний, на которые указывали приказы».
Ну где же в Свердловской области в таких количествах, какие планировались Центром, можно было найти финнов или румын? Вот и приходилось начальникам управлений НКВД СССР по проводимым операциям расстреливать всех подряд для установленного количества, чтобы самим не попасть в эту мясорубку[226]. Приказы Н. И. Ежова по проведению массовых арестов не только ориентировали, но и обязывали местные органы НКВД вскрывать повстанческие организации, шпионские, диверсионные группы и т. п. Сотрудники органов НКВД были поставлены перед необходимостью арестовывать сразу сотни и тысячи человек. Для придания видимости законности выдумывались различные повстанческие, правотроцкистские, шпионско- террористические, диверсионно-вредительские и тому подобные организации. Получилось так, что почти во всех краях, областях и республиках существовали эти организации и центры и, как правило, их возглавляли первые секретари обкомов, крайкомов или ЦК нацкомпартий.
