— Станция «Борейкино»!
Шахтеры выскакивали из вагончиков. Пивень и Самарин, придерживая на животе сумки с приборами, влились в поток горняков. Через небольшой штрек прошли в лаву Кузьмы Борейко.
В конце штрека засияла брешь, в которую один за другим ныряли горняки.
Комплексная угледобычная бригада Кузьмы Борейко была разбита на четыре смены, в каждой смене по двадцать пять человек. Сейчас заступала вторая смена. Шахтеры растеклись по лаве. Тянулась она на двести метров. Это был фронт бригады, ее боевой участок. Выработанное пространство по всей длине лавы крепили гидравлическими стойками. То там, то здесь, мигая фонарями, между стоек сновали рабочие очистного забоя.
Забойщики «устрашали» пласт оглушительной дробью отбойных молотков.
«Атаман» не любит ротозеев. Здесь он только одному человеку покорился — Кузьме Борейко. Кузьма ходит по стойкам вверх и вниз с одинаковой резвостью, ходит, не освещая места, куда ступает, не глядя под ноги. Горняки говорят бригадиру: «Ты, Кузьма, объездил «Атамана», но, гляди, нрав у него горяч».
Кузьма «маракует», как бы затащить в лаву струг и громыхнуть черта «зубьями дракона».
Завидев Пивня и Самарина, бригадир кричит:
— Эй, «научники», подь сюда!
«Научники» подходят.
— Вы, хлопцы, не обижайтесь, что я вас так кличу. Это я по–свойски, звиняйте. Посоветуйте мне, может, дурная думка в голову прет.
Борейко мешал русские слова с украинскими.
— Добру мы площадку вверху расчистили? Глянь! А если сюда моторы с барабанами установить? Что вы скажете, хлопцы? Вы ж, наука, все должны знать.
— Сколько вы сейчас угля даете? — спросил Самарин.
— Четыреста тонн за сутки.
— А струг две тысячи нарубит.
— Ага-а, к подъемной машине клонишь. Понимаю. Она, конечно, две тысячи не вытянет на–гора, но ведь вы с профессором Каировым гидроподъем налаживаете. Гидросистема, говорят, хоть десять тысяч из лавы вытянет.
— Установка гидроподъемника — журавль в небе. Она, как говорят в институте, «не идет». И вряд ли пойдет без надежной системы автоматики. Нужны автоматический смеситель и дозатор пульпы, регулятор работы насосных механизмов. А это под силу большой электронно–вычислительной машине. На шахте ее не поставишь. Слишком дорогое удовольствие.
— Тут нам Данчин про какой–то электронный диспетчер рассказывал, будто скоро мы его получим.
— Есть у нас Советчик диспетчера. Он решит многие задачи, но не все. Правда, москвичи хотят его порядком усилить, но что–то медленно поворачиваются. Вот он — их главный представитель… — показал Андрей на Пивня. — С него спрашивайте.
— Так вы его, братцы, поскорее. На ударную вахту встаньте.
— Постараемся, — кивнул Самарин.
Борейко сдвинул на затылок светло–желтую каску, подаренную ему мозельскими шахтерами во время недавней туристской поездки во Францию, лихо откинул назад самоспасатель:
— А думку я свою не брошу! Не поможете автоматикой, так мы второй ствол пробьем. Был бы уголь.
Придерживаясь за стойки, Пивень и Самарин стали пробираться вглубь — туда, где кровля постепенно осыпалась. Костя и Андрей изучали «характер» кровли, устанавливали приборы в глубине выбранного пространства. Чем дальше от забоя, тем лучше. Почти километровая толща земной тверди повисла в пустоте и словно задумалась, сейчас ли опустить миллионы тонн или повременить немного. Тонкие пластинки слежавшегося за миллиарды лет сланца отделялись и падали вниз. То здесь, то там отваливалась глыба, и тогда, разбиваясь в мельчайшие частицы, стекали широкие рукава породы. Здесь кровля ни минуты не была спокойной.
Приборы прослушивали глубинные шумы, перепады давления. Самарин и Пивень записывали показания. Борейко был далеко, он потерял их из виду, и сегодня они не слышали его предостерегающих окриков. Пивень лез вперед. Вот он приблизился к самой дальней стойке, почти засыпанной породой, стал прилаживать очередной датчик информации.
Закончив установку прибора, Пивень присел на холмик. Тут же, упершись ногами в надломленный столбик, сидел Андрей.
— Датчиков скоро будет больше, — сказал Пивень Андрею. — В Москве недавно создали конструкторское бюро — специально по датчикам.
— Все равно их еще долго будет не хватать. В техническом мире как–то так нелепо получилось: механизмы приема информации развились быстрее и опередили систему сбора и подачи сигналов. И это не только у нас, но и во всех странах Запада. Но там раньше спохватились, создали большое семейство датчиков — и в машиностроении, и в металлургии, и во многих других отраслях промышленности. У нас же датчиков маловато. И наш диспетчер, если его удастся поставить на сверхчистые проводники, будет загружаться лишь частично.
Нет датчиков, и неоткуда их взять.
— Давно я лелею думку: разработать технические требования для нескольких рудничных датчиков. Ты, Андрей, поможешь мне?
— С удовольствием.
— Отлично. А теперь установим те, которые у нас имеются, например, вот этот: регистратор вредных примесей воздуха…
Пивень достал из сумки прибор, похожий на большой карманный фонарь, подался вглубь.
Самарин просветил кровлю, покачал головой:
— Опасно.
В дальней стороне кровля сильно провисла, «сорила» породу. Временами над головой раздавался глухой треск, и тогда Самарин инстинктивно съеживался. Выбирая положение поудобнее, он переходил с одного места на другое, посвечивая Пивню дорогу.
Кровля вдруг загудела многоголосо и протяжно: тр-р… шар-р… ррр…
— Назад! — крикнул Самарин, предчувствуя беду.
Но в тот же момент вверху раздался удар. Горячо и колко резануло Самарина в лицо. Потом налетела новая волна. Первой мыслью Андрея было: «Где Пивень?» Андрей попытался приподняться. Высвободил голову. И тут почувствовал нехватку воздуха. С усилием выдул пыль из носа. Но сверху, откуда–то сзади, порода осыпалась снова, забивая нос и глаза.
— Ого–го–о!..
Скорее он почувствовал хриплый, глухой звук собственного голоса, чем услышал его. И необыкновенно ясно и, как показалось Андрею, громко он проговорил:
— Обвал!.. Что с Пивнем?..
Затем с той же ясностью почувствовал тяжесть сдавившей его породы. «Почему земля горячая?» — спрашивал он себя.
Порода становилась все горячей и горячей.
3
— Костя, а, Кость! Ноги гудут? — Нет, успокоились.
— Значит, пошли на поправку.
— Пошли, куда ж им деваться. А ты, Андрей, спи. Врач приказал тебе больше спать.
Пивень отвернул лицо к окну, с силой зажмурил лаза. Ноги, ноги… Они пылают, как в огне. Жар разливается по всему телу и со звенящим шумом подступает к голове.
