тонких плечах. На голове у девушки причудливо устроился бежевый берет, который она нервно поправляет, разговаривая с собственной матерью.
– Доброе утро! – Отключив телефон, Катя убирает его в сумку и подходит ко мне.
– Привет.
– Извини, что я так долго. Родители в разводе, и мама каждое утро звонит проверить, как я выживаю с отцом, – вздохнув, говорит девушка и стаскивает с волос берет, почесывая лоб.
– Ты выбрала жить с папой? – осторожно спрашиваю я, не зная, стоит ли говорить с ней на эту тему.
– Я не выбирала, – пожав плечами, произносит Катя, задумчиво комкая в руках свой головной убор. – Как выходные провела?
– Лучше не спрашивай, – бормочу в ответ, вспоминая последние два дня своей жизни.
Никита Волков вернулся в неё как ураган, разрушая всё на своём пути.
– Надеюсь, было весело. Мы с отцом ездили в загородный клуб его друзей. Где из моих ровесников были только официанты. Сама понимаешь, с ними особо не поговоришь. Поэтому, кажется, у меня нехватка общения и словесный понос. Ты сразу меня тормози, если что не так, – робко улыбается девушка.
– Всё нормально. Я работала на выходных.
Мы вместе делаем шаг в сторону высоких дубовых дверей центрального корпуса и смеёмся. Она пропускает меня вперёд. Оказавшись в теплом холле, мы быстро сдаём вещи в гардероб и идём на второй этаж, где расположены библиотека и читательный зал.
– Столовая ещё не работает? – с тоской смотрю на вывеску “закрыто”.
Сегодня утром у меня не было возможности выпить свой спасительный кофе. Я проспала, потому что вчера вечером напилась под присмотром бабушки настойки пустырника. Разговор с Волковым и его претензии выбили меня из привычного спокойного состояния. Я перенервничала и получила мигрень.
Я не буду мешать ему видеться дочерью. Он тоже жертва обстоятельств, в которые мы с ним попали два с половиной года назад. Но по первому требованию нестись в больницу к его матери и показывать ребенка, о котором она прекрасно знала, – это не ко мне. Потому как я уверена: она была в курсе того, что я в итоге родила здоровую девочку. Жанна Волкова всегда знала подробности всех событий нашего города, эту новость она точно не могла пропустить. Но в её силах было появиться в нашей жизни раньше. Если так хотела увидеть Алису в качестве продолжения своего рода.
– Столовая с девяти, зато автомат внизу у спортзала есть. Хочешь, сходи пока туда, а я в деканат зайду. Возьму журнал. Петров опять, поди, прогуляет все семинары, – сокрушенно качает головой Катя, вспоминая нашего одногруппника.
– Отличная мысль, – бормочу, доставая карточку из кошелька.
Денег на ней не так много, но на пару стаканов кофе мне должно хватить. Не могу себе отказать в этой слабости, поэтому спустя несколько минут сбегаю на цокольный этаж к входам в раздевалки и спортзал.
Кофейный аппарат находится рядом с дверью в тренерскую. За ней слышится беседа на повышенных тонах. Не собираюсь подслушивать, но против воли до моих ушей долетает знакомая фамилия капитана футбольной сборной университета. Однако, судя по голосам, его среди присутствующих в тренерской нет.
Выбираю напиток и прикладываю карту к терминалу. Аппарат начинает жужжать, выплевывая кофейную жижу в пластиковый стакан. Мысленно подгоняю его делать это побыстрее, потому что беседа за дверью явно сворачивается, а я не хочу встречаться с Черновым, голос которого узнала.
Обжигаю пальцы о тонкий пластик, забирая свой ароматный напиток и разворачиваюсь к лестнице как раз в тот момент, когда дверь тренерской открывается и из неё выходят три парня. Двое кажутся мне смутно знакомыми, видимо, после субботней ночи в караоке, а третьим и правда оказывается Миша Чернов.
Незаметно скрыться не получается, поэтому гордо вскидываю подбородок и, не смотря на этих дегенератов, иду себе куда шла.
Чернов за моей спиной спешно прощается со своими товарищами и догоняет меня в несколько шагов, преграждая путь.
– Привет, Белоснежка. Я как раз собирался тебя искать, – улыбаясь, сообщает Чернов.
Хмуро смотрю на него снизу вверх.
– Зря. У меня в руках кипяток, а тебе лучше убраться с моего пути. Я сегодня не в том настроении, чтобы терпеть твои шуточки.
– Кстати… об этом… – немного смущенно тянет парень, потирая ладонью шею. – Мы с ребятами немного перегнули палку в пятницу. Ты меня извини, лады?
Мои глаза округляются, а брови удивленно ползут вверх. Он сейчас серьёзно или издевается? Выглядит до смешного мило и смущенно. Смущение и Миша Чернов? Я плохо его знаю, но интуиция подсказывает, что он совсем не милый, смущающийся и раскаивающийся в своих поступках парнишка. А наглый, добивающихся своих целей, шагая по головам других, мажор.
– Я не собираюсь тебя “извинять”. А теперь дай пройти, лады? – киваю ему за спину на лестничный пролет, перекладывая горячий стакан в другую руку.
Если он меня вынудит, я вылью этот чёртов кофе ему на голову. Его друзья остались стоять около тренерской, на приличном расстоянии, но я всё равно ощущаю какую-то опасность. Словно вот-вот что-то должно случиться. Опасливо оглядываясь на ребят, возвращаюсь глазами к самодовольной смазливой роже Чернова. Он бесспорно красивый парень, с лёгким налетом плохиша. Определенно понравился бы Вите. При мысли о подруге меня передëргивает.
Предательница.
Она вчера звонила, но я не стала брать трубку. Следом от неё упала пара сообщений в мессенджер. Не читая, я тут же удалила их и, недолго думая, убрала её контакт в чёрный список. Хватит. Подружили.
– Я нечасто извиняюсь, Белоснежка, – говорит Миша, явно не собираясь просто так отступать. – Я правда раскаиваюсь и хочу загладить вину. Мы были после сборов, на адреналине и кураже. Ребятам хотелось посмотреть на красивых девушек и отдохнуть. Мне на ум только ты пришла, поселилась в башке, выкинуть не могу. Хватит дуться. Давай мириться.
Чернов складывает руки в молитвенном жесте и делает жалобные глаза. Прям вылитый нашкодивший кот, который выпрашивает у хозяйки новую порцию корма и переживает за свои гениталии.
Наверное, его речь и поза должны были меня тронуть. Отозваться в истосковавшейся по мужскому вниманию женской душе и заставить пасть ниц к его ногам, расплескав кофе. Однако система дала
