— Так вы согласны, судари? — на безупречном феларском спросила хозяйка, знаком подзывая нескольких девушек, чтобы те унесли пустую посуду.
— Ну уж нет, в другой раз, — усмехнулся Гортт, распуская свой ремень, — Благодарствую, но я сыт.
— Я согласен, — неожиданно быстро ответил Карнаж.
— Брось, ты же лопнешь! — попытался образумить полукровку гном.
— Гортт… я все еще голоден… — как-то растерянно произнес Феникс, озадаченно глядя на только что опустошенные ими тарелки и миски.
Гном растерянно развел руками и тоже покосился на горы тарелок, которые собирали со стола прислужницы.
— Ты случаем не заболел? — Гортт тронул за плечо полукровку.
— Все в порядке… — ответил Феникс гортанным голосом и тут же закашлялся, пытаясь скрыть собственное удивление, но гном отдернул руку.
Он озадаченно потер висок, заметив, что глаза сотрапезника слезились, а зрачки значительно увеличились чуть ли не во весь глаз:
— Ну и дела…
Толстяк тем временем примостился к столу, снова заполняемому блюдами с приготовленной стряпней, и закинул за плечо толстую косу, что составляла все волосы на его гладко выбритой голове.
— Правила вам известны? Проигравший платит за стол, — уточнил объемистый оппонент Карнажа, чем не сильно смутил полукровку, так как тот прекрасно знал островитянские традиции.
— Разумеется, — ответил «ловец удачи», присаживаясь напротив толстяка и снимая свою куртку.
Хоть что-то из наречия западного берега Саины Феникс смог понять и был этим крайне доволен, как и вновь накрытым столом, к своему немалому удивлению. Ведь до этого, как ему казалось, он уже успел изрядно набить свое брюхо. Сейчас же все более и более начинал ощущать в чреве пустоту и даже возвращение по обыкновению волчьего аппетита.
— Приступайте! — объявила хозяйка заведения.
Наемники и моряки оторвались от своих кружек и принялись с азартом наблюдать за поединком двух едоков. К ним вскоре присоединились и остальные присутствующие, так как редко кто из тех, кто пытался победить известного в этом заведении толстяка проявлял такое рвение как Карнаж. По скорости поглощения съестного полукровка не уступал своему противнику ни на йоту. Оба с одинаковой скоростью опустошали блюда, в тоже время не останавливаясь даже тогда, когда доливали свободной рукой чая в глиняные плошки. Оппонент «ловца удачи» не преминул выказать своего восхищения таким соперничеством громким мычанием.
Гортт потер глаза, пытаясь понять не снится ли ему все это, ведь казалось невозможным чтобы, пусть и в рослого, но худого полукровку поместилось все то, что он не то что поедал сейчас, а хотя бы то, что он успел съест до этого. Однако Карнаж, подобно ненасытному троглодиту продолжал учинять зверское опустошение, отставляя в сторону пустые тарелки.
Хозяйка заведения подошла к рыжебородому гному и оторвала его от зрелища, тронув за плечо. Гортт развернулся, встретил ее взгляд и помрачнел, вспомнив об одном деле. Конечно же он был знаком со стражем этого заведения, но, пусть тот и был его соотечественником, не это на самом деле подарило его соратникам столь радушный прием здесь. Радушие жителей восточного берега, будто вопреки соседям с западного, не всегда даровалось лишь добрым вестникам. В свое время Тарду было чем порадовать друга, когда он ушел проверить вздернули ли «ловца удачи» на шаргардской виселице или нет, но он выполнил и другую просьбу, которая совсем не принесла радости… Теперь Гортту оставалось только передать то, что принес с собой Бритва вместе с хорошими известиями о добром здравии Феникса. Полукровка, меж тем, по случайному совпадению мог снова сыграть роль доброй вести. И гном не собирался упускать такой возможности хоть как-то утешить ту, что готова была всегда предоставить добрым знакомым кров и пищу, не взирая на все скверные слухи и сплетни, что разлетались о них по Трёделю с неимоверной скоростью.
Меж тем, поединок едоков подходил к своему концу. Оба противника тяжело дышали, но упорно продолжали. Вот Феникс откинулся на спинку стула и переводил дух. Толстяк посмотрел на него исподлобья. В его узких глаза-щелочках читалось торжество. Пусть нелегко далась эта победа, но он по-прежнему оставался самым ненасытным едоком из всех, что принимали его вызов! Прикончив достаточно, чтобы утвердить свое превосходство, толстяк тоже откинулся на спинку стула и отер выступивший на лбу пот.
Собравшиеся зрители стали расходится. Впрочем, они не были сильно разочарованы. В конце концов это была еще одна традиция для завсегдатаев, созерцать время от времени то, как очередной дерзнувший потягаться с островитянином проигрывает и опустошает свой кошелек расплачиваясь за обильную трапезу. Только наемники и моряки громко сокрушались и подбадривали Карнажа так, будто и не презирали его несколько часов назад. Только Тард хранил молчание и пристально следил за полукровкой. Бритва подошел к столу, за которым происходил поединок — там еще оставалось достаточно еды, чтобы накормить полдюжины здоровых мужчин, если не больше.
Толстяк довольно ухмыльнулся гному.
— Небось считаешь, что все на Материке слабаки и никто не сможет поставить на место твое бездонное брюхо?! — вдруг выпалил Бритва, — Переведите ему!
Помощник капитана вовремя подсуетился и постарался как мог, разумеется, не принимая в расчет добавленные позже фивландские смачные ругательства. Островитянин внимательно выслушал и закивал гному, распаляя еще пуще и без того знаменитый швигебургский азарт.
— Феникс, дружище, — с улыбкой процедил сквозь зубы Бритва, не сводя взгляда с толстяка, — Сними-ка свой бандаж, а то, как я погляжу, запамятовал ты о нем. И покажи этому жирдяю, как у нас едят настоящие наемники!
Под дружный смех моряков и убийц драконов Карнаж на глазах своего противника снял кожаный щиток и с утробным урчанием снова набросился на съестное. Изумлению островитянина не было предела. Он подхватил палочки и пытался изо всех сил угнаться за полукровкой, но в результате свалился под стол в глубоком обмороке.
Посетители повскакивали со стульев не в силах поверить в то, что произошло. Пусть даже «ловца удачи» хватило не надолго, и он бросил палочки немногим позже своего противника, но сам встал и держался на ногах все то время пока чествовали нового «великого обжору»…
— Гортт, какого черта? — Карнаж зевнул, чуть не свихнув себе челюсть, и озадаченно уставился на гнома.
— Пойдем-пойдем. Тебя кое-кто хочет видеть.
Гортт пошел вверх по лестнице. Его гулкие шаги на скрипучих ступенях, казалось, разносились по всему спящему мирным сном борделю от фундамента до черепицы. Феникс скривился — то ли ему чудилось, что гном ступал громко из-за гробовой тишины, воцарившейся в заведении лишь глубокой ночью, то ли его слух снова обострился настолько, что вызывал беспокойство у своего обладателя. Не говоря уже о том, насколько полукровку смущало собственное неслыханное обжорство сегодня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
