— Ты только посмотри, как здесь красиво, — раздался голос сзади, и ома быстро обернулась.
Это был Даниэль. Он был одет в рабочую одежду: грубая рубашка с длинными рукавами, старые брюки вместо аккуратного костюма и тщательно завязанного галстука, которые он надевал, когда ехал давать уроки латыни.
— Ты сегодня рано встала. Ты вышла полюбоваться своей работой.
Кристиана кивнула не без удовлетворения.
— Стало гораздо лучше, правда?
Даниэль улыбнулся, он с удовольствием осматривал сад.
— Гораздо лучше.
Кристиане стало теплее от его поддержки. У Даниэля были такие спокойные мягкие манеры, что было просто невозможно не чувствовать себя с ним уютно.
Он поставил ведро на землю, подошел к кусту розы, сорвал лист и показал Кристиане желтые пятна на обратной стороне листа.
— Ржавчина. Если увидишь такие листья, удаляй их немедленно, пока они не заразили другие листья.
Кристиана внимательно рассмотрела листок и кивнула.
— С тобой все в порядке? — глядя сочувственно в ее покрасневшие глаза, спросил Даниэль. — Ты выглядишь так, как будто плакала.
Кристиана вздрогнула и чуть не сказала ему, что это не его дело, но взгляд его был таким добрым, сочувствие было таким искренним, что она решила ответить ему честно.
. — Да, плакала. — она внимательно изучала соцветие наперстянки, пурпурные колокольчики с черными крапинками и белые внутри. Кристиана глубоко вздохнула прежде чем закончить ответ. — Мне приснилось, что я снова вернулась в Версаль, что мы снова катаемся на санях с Габриэль и Артуа. Сон был таким явным, мне кажется, что все это только что было на самом деле.
Даниэль молча кивнул.
— Иногда, — продолжала Кристиана, — я чувствую, что у меня все прекрасно. Мне это даже странно. Такого не может быть, но иногда мне кажется, что Габриэль не убивали, что Артуа может в любой момент войти в дверь и сказать: «Давай попьем кофе и разучим новую пьесу Моцарта». Мне кажется, что я никогда не перерезала горло мужчине.
Если Даниэль и был удивлен ее словами, он не подал вида, а просто спокойно стоял.
— А в остальное время? — спросил он наконец. Кристиана наклонилась и вырвала небольшой сорняк, который не заметила раньше.
— А в остальное время, — горло у нее сжалось, дыхание прерывалось, — она с ожесточением вырвала еще один сорняк, прежде чем закончила. — В остальное время я чувствую, что сердце мое разрывается. Правда, буквально разрывается. Иногда я чувствую себя самой одинокой женщиной в мире. Я чувствую боль, которая, как мне кажется, никогда не уйдет от меня. Боль приходит и уходит волнами. Я вспоминаю их по миллиону раз в день. Я знаю, Артуа посмеялся бы над этим, если бы он мог что-то сказать мне. Я вспоминаю Габриэль, ее шляпку, которая была на ней перед тем, как она умерла.
Глаза ее неподвижно смотрели в пространство и были горячи от невыплаканных слез.
— И я знаю, что я никогда их больше не увижу.
— Да, может быть, — согласился Даниэль, — но ты еще так молода, тебе только двадцать. Ты еще встретишь друзей, которые полюбят тебя.
— Слишком мало для этого шансов, — сказала Кристиана, вымученно улыбнувшись, — я не очень-то нравлюсь людям.
— Чепуха, — уверенно сказал Даниэль, — ты мне нравишься и братьям ты тоже нравишься по-своему. И Гэрету ты нравишься.
Кристиана фыркнула, издав при этом странный звук.
— Чепуха, — повторила она словечко Даниэля, щеки ее покраснели при упоминании имени Гэрета.
Даниэль рассмеялся.
— Нет, правда. Ты очень всем нравишься. Ты очень сильная и храбрая девушка. А ты в самом деле убила человека?
Он сказал это так просто, как будто речь не шла о самом ужасном в мире преступлении.
— Мне пришлось это сделать. Это было ужасно, ужасно и отвратительно. Но у меня не было другого выхода.
— Конечно, я уверен в этом, я в этом нисколько не сомневаюсь.
Они замолчали, слушая пение птиц на деревьях, негромкое ржание лошадей в стойле. Кристиана приблизилась к Даниэлю.
— Спасибо тебе, — сказала она тихо, не вполне осознавая, за что именно она его благодарит. Возможно, за то, что выслушал, за то, что не испугался ее признания в том, что она кого-то убила.
— Не думай об этом, — он похлопал ее по руке, затем взял ведро, направился к колодцу и сообщил ей. — Сегодня стрижка овец, работа начнется рано. К нам придут люди, чтобы помочь. Будет полный дом народу. А когда работа закончится, у нас будет праздник.
Кристиана кивнула, и снова обратила свое внимание на цветы. Она выбрала несколько незабудок, сорвала их, любуясь их нежно-голубым цветом, и украсила ими волосы.
На несколько минут она забыла о своем решении покинуть этот дом и переехать в другой, но голос Гэрета, приветствовавшего своих братьев, снова напомнил ей о случившемся. Она повернулась и пошла к дому, полная решимости осуществить свой план.
Кухня гудела как пчелиный рой. Миссис Хэттон уже ставила пироги в печь, резала толстыми кусками буженину, варила яйца. Джеффри, Стюарт и Ричард пили чай и спорили между собой, кто больше всех острижет овец. Собака бегала туда-сюда, стараясь стащить что-нибудь из еды и путалась у всех под ногами.
Мэтью Ларкин сидел за столом, перед ним лежала книга. Казалось, он был в состоянии блаженного забвения и не замечал волнения окружающих. Его редкие седые волосы торчали во все стороны.
— Ты действительно собралась переехать в дом дяди Алдена? — спросил Ричард, как только заметил вошедшую Кристиану.
— Да, собираюсь.
Миссис Хэттон бросила недоверчивый и немного насмешливый взгляд через плечо.
— Ты убежишь сразу же, как только увидишь этот дом, потому что это грязное место.
— Тогда я там все вымою. Дайте мне, пожалуйста, все, что нужно для этого.
Миссис Хэттон замахала на нее деревянной ложкой, как оружием.
— Послушай, моя девочка, у меня сегодня трудный день и совершенно нет времени. Все еще здесь. Мне всех надо отправить на работу. У меня нет времени для твоих глупостей. У нас сегодня гости и надо приготовить три раза еду. У меня нет времени учить тебя, как пользоваться щеткой. И я была бы тебе очень благодарна, если бы ты не путалась под ногами. У меня нет времени заниматься чепухой.
Кристиана рассердилась и уже хотела ответить, но внимание всех привлек шум подъехавших лошадей.
— Надо ехать, — заявил Джеффри, вставая. — Поехали за овцами. Где Гэрет?
— Где-то здесь, — ответил Ричард с набитым ртом. — Может быть он уже работает.
Кристиану все забыли. Они выходили из дома, хлопали дверьми, громко разговаривали, приветствуя прибывших друзей и соседей.
Не обращая внимания на недовольный взгляд миссис Хэттон, она взяла чашку чая и кусок теплого хлеба и вышла из кухни на солнце.
