что там была Лена. Я даже представить не мог, какую истерику может устроить эта ангельская дива. Хотя, истерики не в ее репертуаре. Лена выговорится спокойно, ни слова не сказав о том, какое я говно. Возможно, она снова разревется, как ребенок.
Проще отсидеться.
Спрятаться.
Так уже было. Со временем Лена перестает ждать и продолжает жить своей обычной насыщенной жизнью девочки-паиньки. Организует благотворительные акции в техникуме, занимается проведением концертов. Поет и танцует. Вот пусть и поет, и танцует, и что хочет делает. Лишь бы мне не звонила.
Я не люблю ее. Я всегда ей пользовался. Ненавидел себя за это, но упорно продолжал вешать лапшу на ее милые ушки, что теперь точно «вместе навсегда». А навсегда хочется только с Оксаной.
Встал, чтобы заварить себе кофе. С радостью обнаружил в холодильнике бутерброды — Оксана с утра наделала, чтобы я позавтракал. Невольно улыбнулся: повезло с женщиной.
Возможно, стоит уже и на что-то более серьезное решится.
Предложение сделать. Свадьбу отыграть, пока деньги есть.
Да и Оксана уже детей хочет давно.
Я и сам еще ребенок, конечно. Но опыт нянькаться с мелкими у меня имеется. Спасибо младшей сестре. И памперс поменять смогу, и искупать, и выгулять.
Пока думал о том, какой красивой может получиться наша совместная дочка, хлопнула входная дверь.
Я вздрогну от неожиданности, бросил взгляд на часы. Кого это с утра принесло? В такую рань? Оксана на работе. Мои знакомые адрес этой квартиры не знают. А исходя из последних событий в моей жизни со сраными ворованными тачками…
Схватил кухонный нож и мелкими шагами покрался к коридору.
Оксана стояла ко мне спиной, стягивая с ног непослушные сапоги. Она громко всхлипывала, вытирая нос локтем. Отложив нож, подошел к ней сзади и притянул бедра к себе.
— Меня уволили, — обреченно простонала Оксанка и выпрямилась, ударившись затылком о мое плечо.
Я сразу почувствовал мелкую болезненную дрожь ее тела, крепче обнял.
— Моя подруга рассказала о нас. Я не понимаю, зачем она это сделала…
— Оксан, да хрен с ним. Все у нас будет хорошо. — Шепчу ей на ухо.
Пока у нас есть деньги, можно об этом не думать. А потом устроюсь на работу.
— Ты не понимаешь! Моя жизнь рушится. — Тихо шепчет, не переставая лить слезы.
Разворачиваю Оксану к себе лицом и внимательно смотрю в черные печальные глаза.
— Собирай вещи, — целую мокрые соленые щеки.
— Зачем? — непонимающе хлопает ресницами.
— Давай без вопросов. Раз уж работать тебе больше не нужно, устроим себе отдых. Уедем загород, снимем домик в лесу с горячим бассейном на улице.
— Матвей, а деньги! Как мы жить дальше будем? — с болью выцеживает сквозь зубы и снова закрывает глаза.
Впервые в жизни вижу ее такой разбитой. Словно зверь, пойманный в сети. Мечется из стороны в сторону, трясется, а что делать не знает.
— Я мужчина в нашей паре, и я решу этот вопрос. — Строго смотрю на свою девочку, и та выжимает несмелую улыбку. — Ты думаешь, что все финансовые трудности лягут на тебя?
— Я же старше, а ты… тебе еще учиться надо, — Оксана вытирает лицо.
— Сколько бы лет мне не было, я — мужчина. А мужчина для того и нужен, чтобы решать бабские проблемы.
Оксанка закрывает губы рукой и нервно смеется.
— Так мне собирать вещи? — глаза блестят, но уже не от слез. Тяну ее в свои объятия, осторожно глажу по волосам. Оксана маленькими ручками обнимает меня за торс, прижимаясь щекой к груди. Чувствую ее равномерное дыхание и самому становится легче.
Нужно ее порадовать. Чтоб забыла о своих проблемах. Чтобы больше не ревела. Идея с отдыхом пришла мне совершенно случайно, но нам нужно развеяться.
И мне это нужно не меньше, чем ей.
После того, как провернули дело с машинами, на душе не спокойно. Чувствую себя омерзительно, от того, что согласился на все это. На моих глазах произошли убийства, и мне не дает покоя та мысль, что я к этому причастен. Не дает спокойно спать то, что у умерших могли быть семьи. Кто-то ждет их возвращения. А они… пропали. Дядя умеет заметать следы, и их никто уже не найдет.
А вот если нас найдут? Если не все было сработано так чисто, как нам хотелось бы. Если выйдут на след и повяжут?
Черт.
Уже через пару часов вызвали такси. Недалеко от города находился прекрасный туристический поселок, где было все, чего сейчас хотелось. Спокойствие, уединение, свежий воздух. Нам повезло, что недавно на лесной домик сняли бронь, и нам удалось занять свободное местечко.
В такси Оксана уснула на моем плече.
Я смотрел на нее и улыбался. Как же мне, черт возьми, повезло. С самой первой нашей встречи повезло. Я бы никогда не подумал, что смогу так сильно полюбить такую непонятную, сложную. Взрослую.
Оксана свалилась на меня, словно ангел с неба, и с ее появлением жизнь понеслась по кочкам. То подбросит в небо от счастья, то преподнесет какой-нибудь сюрприз. Но так даже лучше. Так мы избавились от серой повседневности. У меня даже новые цели появились. И от матери удалось переехать. Не так, чтобы на месяц к молодой девчонке, а осмысленно.
Двухэтажный лесной домик оказался очень уютным и просторным. На втором этаже спальня с большой кроватью и панорамными окнами. Оксана бросила сумку с вещами на пол и тут же упала между подушками. Она сладко потянулась и внимательно посмотрела на меня.
— О чем задумалась? — я улыбнулся и отволок сумку к шкафу.
— О том, что мне с тобой очень повезло! — Девушка повернулась на бок, подперла голову рукой, продолжая следить за мной. Она не отрывала взгляда, пока я разбирал наши вещи. Их у нас не так уж и много, еще не успели купить.
К вечеру мы вышли на прогулку.
Недалеко находился парк с замысловатым названием «Пятое королевство». Здесь работали кафе и рестораны. А дальше по тропинке зоопарк с оленями и лошадьми. На лошадях можно было даже прокатиться, но Оксана отказалась. А вот оленей мы кормили с рук морковью. Моя девочка весело смеялась, когда животное «целовало» ее ладошку и, пережевывая лакомство, забавно шлепало губами.
Оксана такая красивая.
Я никогда раньше не встречал таких женщин. Который раз ловлю себя на этой мысли и не могу перестать улыбаться. А когда Оксана держит меня под руку, словно мы давно женатая пара, наконец-то выкарабкавшаяся на семейный отдых, сердце замирает от слепой радости.
С ней я очень счастлив.
И я жалею, что
