— Я посылаю мальчика в Англию, чтобы он учился вести себя в соответствии со своим сословием и руководить плантацией, как полагается джентльмену. А что при этом планирует он? Мотаться, как цыган, через всю Европу! Увидеть Рим и Грецию... Естественно, якобы только в целях образования. Однако об этом он может забыть! Я не стану это финансировать, слишком нелегким трудом достались мне деньги! Он сядет на задницу и будет учиться — именно для этого он там и находится!
Однако этот план, кажется, не осуществился. Фортнэм имел весьма удрученный вид и скверное настроение, когда уже через неделю вернулся в Лондон. Молодой Дуглас, очевидно, мало обратил внимания на доводы своего отца. Приятели-студенты, с которыми он планировал совместное путешествие, тоже не располагали большими денежными средствами. Зато молодые искатели приключений были готовы находить работу по пути и тем самым зарабатывать себе на жизнь.
— И что их там ожидает? — насмешливо спросил Томас Рид. Мужчины сидели в рабочем кабинете Вентвортов, которые снова приехали в Лондон и потому устроили праздник. В зале танцевали, однако Нора использовала время, чтобы сподвигнуть пару присутствовавших на вечере матрон на пожертвования для ее благотворительной столовой. В последнее время она несколько запустила свою деятельность и сейчас боролась с угрызениями совести.
Фортнэму ее отсутствие было как раз на руку: он не окружал Нору беспрерывной заботой, а сейчас с удовольствием разговаривал с ее отцом. Они курили и наслаждались великолепным пуншем, приготовленным из рома с плантаций хозяев дома.
— Разгружать корабли в гавани, обтесывать камни в мраморных каменоломнях... Откуда я знаю, что там делают на юге. Ну, теперь мальчик действительно силен, как бык, ему это не повредит. Но все равно мне не нравится, что один из Фортнэмов займется работой, более приличествующей рабам. — Фортнэм пожал плечами.
Томас Рид расслабленно затянулся сигарой.
— Ах, оставьте, он вернется назад и с гораздо большим удовольствием засядет за книги. Такие молодые парни должны просто перебеситься и посмотреть на мир.
— Ну, ваша дочь тоже, кажется, страдает тоской о далеких странах, — заметил Фортнэм, наполняя бокалы себе и Риду. — Вы не задумывались над тем, чтобы отдать Нору замуж по ту сторону океана?
Рид испытующе посмотрел на него.
— Это следует понимать как предложение руки, мистер Фортнэм?
Элиас Фортнэм отклонился назад в своем кресле и выпустил дым.
— Я приехал в Лондон не на смотрины невесты, — ответил он спокойно. — Можете мне верить. Но за последнее время... Признаюсь, что я задумался над этим. Нора — очаровательная молодая женщина, и... Она кажется мне уравновешенной. Ее интерес к моей родине радует меня. Мне кажется, что она не похожа на этих дамочек, которые выходят замуж за плантацию, а потом бесконечно жалуются. На жару, на негров... Нора кажется мне маленькой, но сильной. Мне это нравится.
— Она намного моложе вас, — дал повод для размышлений Рид.
Фортнэм кивнул. Его, казалось, это не обидело.
— С этим трудно поспорить. Однако, я считаю, это должна решать Нора. Кажется, ей нравятся зрелые мужчины. Насколько она вообще проявляет интерес к противоположному полу. Мне также импонирует ее сдержанность в таких вещах.
Томас Рид прокашлялся.
— Это... не всегда было так, — с неохотой признал он. — Если вы действительно хотите просить ее руки, то я не могу скрывать от вас...
— Тот скандал? — Фортнэм сделал характерный жест, будто отбрасывая что-то от себя. — Забыто, я на нее за это не в обиде.
— Вы... вы знаете об этом? — ошеломленно спросил Рид.
Фортнэм засмеялся.
— Мистер Рид, с тех пор как я во второй раз появился с Норой в свете, мне здесь как минимум трижды сообщили об этом с просьбой хранить тайну. Как правило, это была искренне озабоченная внешними приличиями дама, которая тут же хотела представить мне свою не загрязненную никакими скандалами дочь. Или же матрона, сын которой только что безуспешно пытался пригласить Нору на танец. Ваша дочь сбежала с одним из ваших писарей и три недели не появлялась дома. Так?
— Не совсем гак, — поспешно сказал Рид. — Неужели люди и вправду рассказывают такое? Впрочем, как бы... Значит так, мистер Фортнэм, я заверяю вас, что моя дочь... ни в коем случае... хм... не имела... близких отношений с лордом Гринборо. Она просто мечтала о нем. Я до сегодняшнего дня не могу назвать это «любовью». К несчастью, он был тяжело болен, что вызвало у такой молодой девушки естественное желание опекать своего возлюбленного. Как мать. В действительности Нора ухаживала за ним до самой смерти при не слишком благоприятных обстоятельствах, как я, к сожалению, вынужден признать. Но ее честь при этом ни в коей мере не была запятнана. Нора... — Рид поперхнулся — ему не удалось выдавить из себя слово «девственница» или «нетронутая».
— Даже если бы это было не так, мне все равно, — сказал Фортнэм абсолютно спокойно. — Да не смотрите вы на меня так! Я давно уже не зеленый неопытный парень, моя плантация дает неплохой доход. И у меня нет никакой необходимости искать связи с особой, которая имеет незапятнанную репутацию на протяжении десяти поколений — мол, безупречен я, моя супруга, а, по возможности, еще и моя охотничья собака. То, что говорят люди в Лондоне, меня абсолютно не волнует, я ведь живу на Ямайке. Да, однако...
— Да? — напрягся Рид. Может быть, Фортнэм хотел рассказать о скандале, связанном с ним самим?
Тот пожал плечами.
— Ну да, люди болтают разное. Если мужчина живет один на плантации, где имеется большое количество девушек-рабынь... Вы понимаете, что я имею в виду. А за последние годы у нас появляется все больше и больше переселенцев из Англии, формируется общество, бывают балы, охоты, званые вечера. Однако, не имея в доме жены, я не могу ответить на приглашение. Таким образом, женитьба пришлась бы мне очень кстати. Причем ваша дочь идеальная партия для меня. Она так красива и прекрасно воспитана.
Рид кивнул.
— Мне не хочется расставаться с ней, — признался он. — Однако, в конце концов, я хочу видеть ее счастливой. А здесь она больше никогда не будет счастлива. Разбившиеся о жестокую реальность мечты. Кстати, она всегда мечтала о колониях. Значит, если это то, чего она хочет... Если она примет ваше предложение, Фортнэм, я дам вам свое благословение.
Нора была потрясена, когда через несколько дней Элиас Фортнэм сделал ей предложение выйти за него замуж. При этом обстановка была весьма необычной для подобного события: они проводили время на конной прогулке, и Фортнэм даже не потрудился слезть с коня. Он сформулировал свое брачное предложение как бы, между прочим, в тоне легкой беседы, почти такими же словами, которые употребил в разговоре с ее отцом. Он говорил об удобстве, а не о любви, приводя в качестве доводов свои общественные обязательства и очевидное желание Норы жить в одной из колоний.
