Читаем без скачивания Особое мнение (Сборник) - Филип Дик

— Хм, моей невестке очень повезло, когда под Сакраменто все расчистили, — покивал Хэмфрис. — До войны она там грецкие орехи выращивала. Так Правительство пепел вывезло, дом и ферму отстроило, даже деревья заново высадили. Так что теперь она прямо как до войны живет — единственно, ранение в ногу, конечно, никуда не делось.

— Да, тот проект оказался весьма удачным, — согласился Шарп. Он вдруг вспотел. На бледном гладком лбу выступила испарина, он курил, а руки дрожали, и сигарета тряслась вместе с ними. — Конечно, я принимаю интересы Северной Калифорнии близко к сердцу. Я же родился под Петалумой, там еще птицефермы были сплошные, яйца поставлялись в огромном количестве по всей Америке.

И тут он осекся. И с трудом выдавил:

— Хэмфрис, все плохо. Что мне делать?..

— Для начала, — отозвался психоаналитик, — расскажите о своей проблеме.

— У меня… — Тут Шарп глупо, беспомощно заулыбался. — В общем, у меня галлюцинации. Они и раньше у меня были, но в последнее время… Одним словом, я боролся, всегда боролся, но… — тут он неопределенно взмахнул рукой, — но в последнее время они преследуют меня постоянно. Яркие такие. Частые. Все как наяву.

Рядом со столом Хэмфриса аудио— и видеозаписыватели неприметно фиксировали происходящее.

— Расскажите мне, что вы видите, — попросил он. — И возможно, я смогу объяснить причину возникновения галлюцинаций.

Он устал. Сидел на диване в своей уютной гостиной и устало просматривал отчет за отчетом — морковь мутировала. Вывелся какой-то новый вид — внешне совершенно не отличимый от нормального, — из-за которого люди в Орегоне и Миссисипи попадали в больницу. С судорогами, температурой и частичной слепотой. И почему именно в Орегоне и Миссисипи? Шарп снова посмотрел на приложенные к отчету фотографии — морковка как морковка. А поди ж ты, какая смертоносная мутация… Отчет содержал исчерпывающую информацию о токсинах и рекомендации по составлению противоядия.

Он устало отбросил папку и принялся за следующую.

Второй отчет сообщал, что в Сент-Луисе и Чикаго объявилась детройтская крыса — приметная зверюга, чего уж там. Твари расселились в городках, выросших на месте разрушенных мегаполисов — и в сельской местности, и в городской полосе. Детройтскую крысу он видел собственными глазами — один раз, но хватило на всю жизнь. Три года назад он вернулся домой поздно ночью, отпер дверь и в темноте увидел, как что-то метнулось прочь, под кресло. Он вооружился молотком и двигал мебель до тех пор, пока не нашел — ее. Крысу. Здоровенную, серую. Она как раз плела паутину, — от стены до стены. Крыса бросилась, он прибил ее молотком. Крыса, плетущая паутину, — бррр…

Он вызвал дератизаторов и сообщил куда надо о том, что видел крысу-мутанта.

Правительство в свое время основало Агентство «ОО» — оно вело дела Особо Одаренных. Людей, которые в послевоенное время выказали паранормальные способности. В местностях с высокими показателями радиоактивного заражения таких было особенно много. Но Агентство занималось лишь людьми — телепатами, провидцами, паракинетиками. Надо бы завести нечто подобное для овощей и грызунов — чем не идея?

За спиной послышался шорох. Шарп быстро обернулся и оказался лицом к лицу с высоким худым человеком в истрепанном плаще. Незаметно подкравшийся визитер невозмутимо пожевывал сигару.

— Испугался? — хихикнул Джиллер. — Смотри, в обморок не упади.

— Я вообще-то работаю, — сердито заметил Шарп, постепенно приходя в себя.

Джиллер и впрямь застал его врасплох.

— Оно и видно, — фыркнул Джиллер.

— Я думал, опять крыса, — вздохнул Шарп и отодвинул кипу отчетов. — Ты как сюда попал?

— Дверь была не заперта. — Джиллер бросил плащ на диван. — Да, точно, ты ж детройтскую как-то молотком пристукнул. Прямо в этой комнате. — И он обвел глазами чистенькую, скромно обставленную гостиную. — У них укус смертельный?

— Смотря куда цапнет.

Шарп сходил на кухню, выцепил из холодильника две бутылки пива. Наливая в стаканы, заметил:

— Вообще-то зря они пшеницу на это дело переводят… но если уж пиво варят, пиво надо пить. Не смотреть же на него, правда?

Джиллер отхлебнул и завистливо пробормотал:

— Ты у нас большая шишка, роскошествуешь тут, понимаешь… — И он застрелял глазками по кухне. — Гляди-ка, у тебя плита есть, холодильник… — Причмокнув, добавил: — Даже пиво! Между прочим, я последний раз его пил в августе.

— Ничего, небось не помрешь, — безжалостно отрезал Шарп. — Ты по делу? Если по делу, давай к делу. У меня полно работы.

Джиллер пожал плечами:

— Да так, зашел проведать земляка.

Шарп поморщился:

— Что-то ты издалека начал. Вечный двигатель изобрел, что ли, и не знаешь, кому впарить?

Но Джиллер сохранял абсолютную серьезность:

— Неужели ты стыдишься своего происхождения? А ведь, между прочим…

— Я знаю, знаю. Центр мировой яйцеторговли и птицеводства. Интересно, когда туда водородная бомба упала, сколько перьев в воздухе летало?

— Миллиарды, — мрачно проговорил Джиллер. — Мои перья там тоже летали. В смысле, моих куриц. Твоя семья ведь тоже держала ферму, разве нет?

— Нет, — угрюмо уперся Шарп — он вовсе не хотел быть как Джиллер, даже в прошлом. — У нас аптека была, на 101-м шоссе. Недалеко от парка, рядом со спортивным магазином. — И он тихо-тихо добавил: — Пошел ты к черту, Джиллер. Мы уже все это сто раз обсуждали. Можешь хоть поселиться у меня перед домом — я не передумаю. Нет никакого проку в возрождении Петалумы. К тому же, кому она нужна без куриц…

— А в Сакраменто как дела идут? — поинтересовался Джиллер.

— Отлично.

— Грецкие орехи колосятся, люди собирают невиданный урожай?

— Ага. Шагу ступить нельзя, кругом орехи кучами.

— Мыши жируют, перебрасываясь скорлупками?

— Жонглируют скорлупой, как в цирке.

И Шарп невозмутимо отхлебнул пива — хорошее, хорошее пиво, прямо как довоенное. Впрочем, откуда ему знать вкус довоенного пива, ведь в 1961-м, когда война началась, ему только-только исполнилось шесть лет. Но у пива был роскошный вкус. Приятный, навевающий мысли о беззаботном отдыхе и счастье.

— Мы тут прикинули, — хрипло выговорил Джиллер — в черных глазках тут же появился жадный голодный блеск, — что округи Петалума и Сонома можно восстановить. Цена вопроса — семь миллиардов в валюте Западного блока. Не сравнить с твоими подачками.

— А Петалуму и Соному не сравнить с округами, которые мы восстанавливаем! — сварливо отозвался Шарп. — Думаешь, мы не сможем обойтись без яиц и вина? Нам нужна промышленность! Приоритет — у Чикаго, Питтсбурга, Лос-Аджелеса и Сент-Луиса!

— А ты не забыл, — затянул свою всегдашнюю песню Джиллер, — что ты из Петалумы? Нехорошо о земляках-то забывать, нехорошо. Твой долг — заботиться о тех, с кем вырос!

— Долг? Ты что же думаешь, я в правительстве сижу для того, чтобы лоббировать интересы каких-то богом забытых аграрных областей? — Шарп даже покраснел от злости. — Да я…

— Мы земляки. Мы вместе выросли, — твердо сказал Джиллер. — Свои люди, не чужие. Ты должен нам помочь.

Ему удалось кое-как избавиться от надоедливого гостя. Потом он долго стоял и смотрел, как тонут в темноте огоньки фар удаляющейся Джиллеровой машины. «Вот так, — подумал он, — весь мир вертится: блюди личную выгоду и плюй на остальных».

Вздохнув, он повернулся и побрел к крыльцу. Окна дома приветливо светились. Задрожав, он вытянул руку и принялся на ощупь искать перила.

А потом, когда он неуклюже полез на крыльцо, случилось страшное.

Вдруг ни с того ни с сего свет в доме погас. Перила растворились под его рукой.

Уши наполнил визгливый тонкий вой — оглушающий, отвратительный. Он падал! Падал, молотя руками по воздуху, пытался уцепиться — хоть за что-то, но кругом была лишь темная пустота, не ухватишься, бессветная, ни предмета, ни образа, только бездна под ногами, и он летел в нее, отчаянно вереща:

— Помоги-иииите! — Так он орал и глох от собственных беспомощных воплей. Никто его не слушал и не слышал — некому. — Я падаю!

А потом он судорожно вздохнул и обнаружил, что лежит, растянувшись на мокрой от росы лужайке, сжимая в горсти грязь и выдранную траву. Лежит в каких-то двух футах от порога — в темноте поставил ногу мимо ступеньки, оступился, оскользнулся. Обычное дело — перила ведь загораживают свет из окон. Все произошло буквально за долю секунды, он упал и растянулся во весь рост. По лбу текла кровь — рассек, когда рухнул наземь.

Как глупо! Детский сад какой-то! Зла не хватает…

Дрожа всем телом, он поднялся на ноги и полез вверх по лестнице. Уже зайдя внутрь, долго стоял и трясся, прислонившись к стене. Все никак не мог отдышаться. А потом страх понемногу отпустил, вернулась ясность мысли.