— Мы быстрее попадем в постель, если ты посмотришь, — заметил он с теплой усмешкой.
— Тогда придется от тебя оторваться.
— Ничего, покусать меня ты еще успеешь.
Лисса повернула голову ровно настолько, чтобы открыть дверь, и Эйдан, издав смешок, попятился в спальню вместе с выплывавшими из ванной клубами пара. Расстояние между ванной и постелью он преодолел всего за несколько широких шагов, а когда опустил ее, она, приподнявшись на колени, тут же на него навалилась.
Этот толчок не сдвинул его даже на дюйм.
— Жаркая штучка, — сказал он, прижимаясь улыбающимися губами к ее виску. — Ты всегда такая рьяная. — Придерживая стальной рукой ее спину, он запустил другую ей между ног. — Пришло время заняться твоей щелкой.
Лисса застонала, глаза ее плотно сжались из-за разлившегося по всему телу жара. Казалось, такого переизбытка чувств ей просто не выдержать. Когда длинный мозолистый палец Эйдана скользнул в ее промежность, она глубоко вдохнула и впилась ногтями в его предплечья.
Пробормотав что-то на незнакомом языке, он извлек палец, заглушив ее протест поцелуем. Кончиком пальца, смазанного жидкостью из ее лона, он прошелся вокруг ее клитора и стал уверенными движениями растирать его. Уже подготовленная к оргазму тем, что он проделывал с ней под душем, Лисса кончила с громким криком. Эйдан держал ее в объятиях и с нежностью поглаживал до тех пор, пока возбуждение не улеглось и она обессиленно не обмякла.
Когда Эйдан бережно уложил ее поперек кровати, Лисса обнаружила, что думать она не способна вовсе, и хорошо еще, если ей удастся справиться с дыханием. Грудь вздымалась и опадала в бешеном темпе, в такт отчаянно колотившемуся внутри сердцу. Она могла лишь смотреть из-под налившихся свинцом век, как он, раздвинув ее ноги на краю постели, опустился на колени.
— Пожалуйста! — прошептала она, ощутив вновь всколыхнувшееся возбуждение. Его большие ладони легли на ее бедра с внутренней стороны, раздвигая их еще шире. Цвет его кожи, такой темной по сравнению с ее, порождал в ней дрожь. Жар его дыхания, проникавшего сквозь увлажненные завитки волос, заставлял напрячься каждую мышцу. — Господи!
Хриплый крик вожделения вырвался у него, когда он пальцами раздвинул ее половые губы.
— Да ты просто таешь!
Спина Лиссы выгнулась дугой, когда он медленно облизал ее промежность и отстранился, чтобы снова посмотреть на нее. Потом он провел языком по узкому входу в ее тело, слизав жидкость, выделившуюся при недавнем оргазме, а затем просунул язык в щель.
Она застонала, руки ее вцепились в бледно-голубое одеяло. Эйдан забросил ее ноги себе на плечи, чтобы проникнуть еще глубже, и, словно смакуя вкуснейший десерт, стал совершать языком быстрые поступательные движения.
Лисса схватилась руками за собственные груди и принялась сдавливать и крутить затвердевшие до боли соски.
Рыча от удовольствия, Эйдан убрал ее руки и сам стал со знанием дела мять груди, не прекращая при этом вылизывать ее, посасывать и подводить таким образом к очередному оргазму.
— Да! — прошептала она, подмахивая бедрами навстречу его ритмично движущемуся языку. — Я хочу кончить!
Покрутив твердыми губами ее клитор, он всосал его, и кончик языка стал тереться о чувствительнейший нервный узел.
Лисса кончила, тихо вскрикнув и выгнувшись вверх. Он, однако, прекратил свою сладкую пытку не сразу, а лишь вняв ее мольбе. Плоть ее набухла, обретя сверхчувствительность.
Отстранившись, Эйдан с порочной ухмылкой облизал губы.
— Ну вот, теперь ты расслабилась. Это как раз то, что мне нужно, — проурчал он.
У нее не было сил даже пошевелиться, а он поднялся и встал между ее раздвинутых ног. Вид его, держащего свой огромный член в руке и направляющего его в ее щель, был самым эротичным зрелищем, какое ей доводилось когда-либо видеть. Все его движения были столь выверенными, столь сосредоточенными, взор направлен туда, где горячая, гладкая головка его члена вдавливалась в нее.
Из горла ее вырвался нечленораздельный звук, воплощавший безмерное, страстное желание. Огромный член проникал в нее, раздвигая пульсирующие ткани влагалища. Она извивалась, стараясь вобрать его в себя, но все же обеспокоенно выдохнула:
— Предохранение?
— Доверься мне, — отрезал он.
Лисса и хотела было возразить, но обнаружила, что не в состоянии. И хотя ей не было известно об Эйдане решительно ничего, она все равно пребывала в глубочайшей уверенности относительно того, что он ни при каких обстоятельствах не причинит ей вреда и не подвергнет опасности. Его прикосновения, само его присутствие оказывали на нее успокоительное воздействие, как будто она ждала его, ждала его возвращения. Она воспринимала его как утраченную, а теперь восполненную часть своей жизни, хотя понятия не имела, как и когда могла произойти эта утрата.
— Обещай мне, что запомнишь это. — Голос его звучал хрипло, словно продранный наждаком, руки, державшие ее бедра, дрожали. — Запомнишь, каково бывает, когда мы сливаемся воедино. И будешь вспоминать, когда у нас пойдет разговор о том, почему я здесь.
Но она уже помнила. Ощущение того, что они уже делили ложе раньше, было столь сильным, что не могло оказаться простым дежавю.
Господи, какой он большой!
Она застонала. Он качнул бедрами и вошел в нее так, как, она это знала, делал и мог делать лишь он один.
Ощущение было чудесным, просто божественными, когда он склонился над ней, Лисса притянула его ближе, чтобы вобрать его в себя как можно глубже.
— Не спеши. — Он куснул ее за мочку уха, и мгновенный укол боли заставил ее удивленно дернуться. — Я буду бывать в тебе чаще, чем вне тебя. И наяву, и во сне. Но я не хочу причинить тебе вред.
— Ты мне нужен.
Ее ногти впились в его плечи, когда он, пропихнув еще дальше, принялся массировать толстой головкой своего члена ту чувствительную точку внутри, которая так исстрадалась по нему. Лисса взяла его за стройные бедра и потянула на себя, одновременно подавшись вверх, навстречу, так что засадила в себя его член до основания. Его тяжелые яйца шлепнули по стыку ее ягодиц.
— Лисса, — хрипло выдохнул он, содрогнувшись, и посмотрел на нее темными бездонными глазами. Все в нем дышало ошеломляющей страстью. — Господи… Это… наяву даже лучше!
Она понятия не имела, о чем он говорит, но это не имело значения. Значение имел только Эйдан, который, сцепившись с ней пальцами, завел ее руки ей за голову и с разрывающей сердце нежностью стал целовать.
— Лисса.
Звучание ее имени, произнесенного с этим дивным ирландским акцентом, было исполнено такого томления, что у нее выступили слезы.
