К своему удивлению, я очутилась в небольшой пещере, и почти тотчас рядом со мной оказался Стирлинг. Он закрыл щель мокрой одеждой. Было совсем темно.
— Нора, — его голос хрипел от напряжения.
— Я здесь, Стирлинг.
Он на ощупь нашел меня и прижал к себе.
— Ты бы лучше легла, — сказал он. После недолгого молчания он проговорил:
— Нора, нам повезет, если мы выйдем отсюда живыми.
А я подумала: «Это все мое легкомыслие. Неожиданная смерть постоянно подстерегает здесь глупых и неосмотрительных».
— Ах, Нора, — сказал он. — Ты приехала сюда… в мою страну… вот за этим…
— Это моя вина, Стирлинг.
— Нет, — его голос стал нежным. — Это просто случай. Кто знает, что сейчас происходит в доме.
— Но Линкс… — И тогда я представила себе, как огонь, неистовый, всепожирающий, теснее окружает дом и даже Линкс не может сдержать его. Мысль об опасности, нависшей над Линксом, заставила меня забыть о нашей собственной. Но я сказала себе, что он обязательно выберется. Он не попадет в беду. Я поняла, что привыкла относиться к нему так же, как Стирлинг: Линкс был всемогущ, как Бог, и бессмертен.
Стирлинг шептал:
— Я запомнил эту пещеру. Здесь жила семья аборигенов. Они работали на отца, и их сын — моего возраста — приводил меня сюда. Она должна спасти нас. Нора.
Конечно, он пытается утешить меня. Снаружи бушевал пожар; скоро вся земля над нами будет в огне. Как же мы сможем выжить?
Он, казалось, прочел мои мысли.
— Шанс есть, — сказал он. — Маленький, но есть. Впервые я оказалась так близко от смерти. Мы со Стирлингом навсегда останемся под землей, и никто не узнает об этом. Вероятно, наверху все было в огне, потому что жара становилась невыносимой. Его губы приблизились к моему уху.
— Огонь скоро будет как раз над нами, — сказал он.
Мы слышали грохот и треск, внезапный взрыв; в пещеру потянулся едкий запах.
— Если бы мы могли преградить путь дыму, — сказал Стирлинг и замолчал. — Если нет… — он не продолжал.
В этом не было необходимости. Я все поняла и так.
— Стирлинг, — сказала я. — Я не жалею, что приехала сюда.
Он не ответил. Мы отодвинулись друг от друга, так как жара стала нестерпимой, но наши пальцы были все еще переплетены. Это утешало меня. Интересно, испытывал ли он то же самое.
— Нора, — его голос доносился откуда-то издалека. — Мы любили тебя, Нора. С тех пор, как ты приехала, все изменилось.
Я была любима. Но сейчас это не имело значения. Он говорил о нас в прошедшем времени, как будто мы уже были мертвы. «Уже недолго ждать», — подумала я. Но не могла же я умереть… Во всяком случае, не сейчас, когда обрела свой дом и людей, любящих меня. Я разозлилась на судьбу, которая, подразнив меня счастьем, объявила: «Это конец. Теперь жизнь твоя кончена».
— Нет, — сказала я, но так тихо, что он не услышал.
Нам ничего не оставалось, как лежать и ждать.
Никогда не подозревала, что может быть так жарко.
Я задыхалась.
— Все в порядке. Нора. — Мне показалось, или я действительно услышала:
— Нора, любовь моя. Все будет в, порядке. Отец никогда нам не простит, если мы погибнем.
«Это правда», — подумала я. Нам нужно выжить… для Линкса.
Не могу описать, как возрастала жара. Должно быть, я пребывала в полубессознательном состоянии, время от времени теряя ощущение реальности. Я лежала совершенно неподвижно, не в силах даже шевельнуться. И все же рядом был Стирлинг, и я знала, что он любит меня. Я была уверена, что если только нам повезет и мы избежим смерти, будущее, о котором я мечтала, обязательно наступит…
— Нора! Нора! — Стирлинг в волнении склонился надо мной.
Кромешная тьма в пещере слегка рассеялась. Первое, что я заметила, очнувшись, — дым. Я закашлялась.
— Боже мой, Нора, я думал, ты мертва.
— Что случилось? — спросила я.
— Ветер изменился. Начал моросить дождь, он остановит пожар. Мы сможем выбраться отсюда.
Стирлинг поднял меня на ноги, но я закачалась и повалилась на него. Он рассмеялся с облегчением, радуясь тому, что я жива, и на мгновение прижал меня к себе с невыразимой нежностью.
Жара в пещере стала понемногу спадать.
— Иди за мной, — сказал Стирлинг и пополз через дыру. Вскоре он вытащил меня и поставил рядом с собой. Было, как в раскаленной печи, и я с наслаждением подставила лицо под моросящий дождь.
То, что мы увидели, было ужасно: черные, обуглившиеся стволы деревьев. И тишина, мертвая тишина вокруг — ни щебетания птиц, ни шелеста листьев. Некоторые деревья еще горели.
Стирлинга было трудно узнать: лицо, одежда — все черное. Да и я, наверное, выглядела не лучше.
Он обнял меня и крепко прижал к себе. Мы стояли молча, слишком взволнованные, чтобы говорить.
— Мы живы, Стирлинг. У нас есть будущее. Он отпустил меня и взял за руки. Я не замечала на его лице ни копоти, ни грязи — только радость. Вдруг он нахмурился.
— Боже, как там дома?
Нам стало страшно: мы оба понимали, что никогда не сможем быть счастливы, если рядом не будет того, другого.
Без Стирлинга я бы пропала. Он знал эти места с детства, но сейчас растерялся — все кругом опустошено, разрушено.
Мне не забыть, каких усилий стоил нам этот путь. Мы ослабли, проведя в раскаленной пещере часов шесть, ноги затекли, во рту пересохло, но в голове билась только одна мысль: «Линкс».
Наступила ночь. Только она заставила нас немного передохнуть. Мы легли, но долго не могли сомкнуть глаз.
— Далеко еще? — прошептала я.
— Не более шести или семи миль.
— Стирлинг, может быть, пойдем?
— Но ты рухнешь до того, как мы доберемся туда.
— О, Стирлинг! Ты так заботишься обо мне.
— Так будет всегда, Нора, — ответил он.
— Всегда, — пробормотала я, но даже тогда думала о Линксе.
Я почувствовала себя виноватой, когда проснулась. Как можно спать, когда не знаешь, что с Линксом.
Не помню, сколько мы брели, но вот, наконец, и дом, родной, целехонький — никаких разрушений.
Увидев его, Стирлинг из последних сил побежал, увлекая меня за собой.
— Дома! — кричал он. — Мы дома!
Навстречу нам уже летела Аделаида. Она плакала от радости, обнимая и не отпуская нас ни на миг. Грязь и сажа быстро испачкали ее платье.
— Надо сказать хозяину! — закричала она. — Дженни! Мэри! Они вернулись. Спотыкаясь, мы вошли в дом.
— С ним все в порядке? — спросил Стирлинг.
— Да, но он почти лишился рассудка, — ответила Аделаида. — Он искал вас. Он поднял всех на ноги.
— Позаботься о Hope, — сказал Стирлинг.
— Он в безопасности? — пробормотала я. — С ним, действительно, все нормально?
Меня уложили в постель на прохладные простыни, и только тогда я поняла, как устала. Я с наслаждением отдыхала, выпив бульон, который принесла Аделаида.
