направленная на превращение ограничений в возможности. [Неформальные практики – это] повседневные инструменты и стратегии игроков, которые незаконно используют формальные правила, манипулируют ими или эксплуатируют их, а также ‹…› используют неформальные нормы и личные обязательства для достижения целей вне личной сферы»[225]. В либеральных демократиях неформальные практики проявляются как отклонения от нормы, например в случае добровольной коррупции [♦ 5.3.2.2] и демократического легализма [♦ 4.3.5.3]. В патрональных автократиях неформальные практики выступают в качестве сущностных элементов режима, как в случае принудительной коррупции [♦ 5.3.2.3], политически выборочного правоприменения [♦ 5.3.2.2] и введения условия соответствия «теневой норме» для применения закона в целом [♦ 4.3.4.2].
Неформальный патронализм представляет собой не только зависимость, но и передачу ресурсов, которыми патрон может распоряжаться. Вознаграждения (а также наказания) распределяются с особого, личного разрешения патрона, а их объектом является непосредственно клиент, будь то физическое лицо или организация. Это подводит нас к понятию дискреционности, которое мы рассматриваем более подробно далее [♦ 2.4.6]. В либеральных демократиях правящая политическая элита, конечно, может формировать отношения так, чтобы они обеспечивали поток ресурсов, но эти отношения могут быть оформлены только нормативно: вознаграждения и наказания получают целые отрасли или группы интересов, вне зависимости от того, какие конкретно лица к ним принадлежат [♦ 5.4.2.3]. В патрональных режимах патроны выбирают объекты не нормативно, а дискреционно, улучшая (или ухудшая) положение конкретных клиентов. Если перевести взгляд с распределения ресурсов на аспект принятия решений, мы также можем заметить, что патрональные системы отдают право принятия решений в руки единственного актора, патрона, и поэтому существующие и предоставляемые полномочия закреплены за конкретным лицом. Напротив, в западных либеральных демократиях коллективные полномочия и принятие решений (когда решения принимают органы, а не отдельные люди) нужны, чтобы сохранять беспристрастность и избегать самовольного принятия решений.
Таблица 2.3: Сопоставление патрональных и непатрональных отношений
В Таблице 2.3 кратко изложены ключевые аспекты, по которым посткоммунистические патрональные отношения можно отличить от непатрональных отношений западного типа. Во-первых, по сравнению с западным контекстом, где формально-правовые статусы и правила описывают и фактические статусы и отношения конкретных акторов, посткоммунистические патрональные отношения носят преимущественно неформальный характер. Во-вторых, тогда как непатрональные отношения предусматривают нормативные и безлично предоставляемые выгоды или наказания, патроны в патрональных отношениях на персональной и дискреционной основе выбирают акторов и распределяют между ними выгоды и наказания по своему усмотрению. В-третьих, в отличие от вышеупомянутых коллективных полномочий в либеральных режимах, патрональные системы подразумевают персональные полномочия и принятие решений. Наконец, в либеральных демократиях частные или государственные организации развиваются через бюрократические институциональные цепочки, состоящие из нескольких уровней формально закрепленных на них акторов и соответствующих процедур. Напротив, в организациях патрональных автократий преобладают неформальные патрональные отношения, которые зависят от клиентарных персональных цепочек.
Поместив в наш фокус все три полярных типа режимов, можно заметить, что (1) как в либеральных демократиях, так и в коммунистических диктатурах преобладают формальные институты, будь то партийные или государственные, одно– или мультипирамидальные системы, тогда как патрональные автократии характеризуются доминированием неформальных институтов. Для большей точности мы можем использовать термин Стивена Левицкого и Гретхен Хельмке «неформальная организация»[226], который обозначает неформальную общность, (1) организованную по сетевому принципу и (2) противопоставляющую себя формальным институтам. Таким образом, в патрональных автократиях действительно можно наблюдать доминирующее положение одной конкретной неформальной организации, а именно неформальной патрональной сети правящей элиты, то есть однопирамидальной приемной политической семьи.
2.2.2.3. Стратификация патрональных пирамид: одноуровневые и многоуровневые единые пирамиды
В однопирамидальных системах власть сосредоточена в руках высшего руководства. Кроме того, такие системы имеют внутреннюю стратификацию. Во-первых, у них есть определенная иерархия, которая, как следует из названия, представляет собой пирамидоподобную конструкцию с самым могущественным актором наверху и наиболее слабыми акторами внизу. Однако это не означает, что акторы расположены в строгом порядке постепенного убывания ресурса власти. Скорее они разбиты на слои патрональной иерархии. Каждый слой состоит из равных с точки зрения количества власти акторов[227], и, подобно пирамиде, наименее могущественный и самый «густонаселенный» слой находится внизу, второй, чуть менее могущественный и густонаселенный, – на один уровень выше и так далее, до самого верхнего слоя. Верхний слой является единственным, где нет нескольких равных акторов, а есть только главный патрон, власть которого, как правило, уникальна и не имеет аналогов внутри пирамиды [♦ 4.4.3.2].
♦ Главный патрон – это глава патрональной сети. Его власть исключительно велика, то есть с точки зрения объема ресурса власти и степени влияния на членов конкретной сети никто не может с ним сравниться.
Когда речь идет о единой пирамиде, главного патрона мы будем называть верховным патроном [♦ 3.3.1]. В подчинении у главного патрона есть также субпатроны, которые выполняют функцию связи между слоями патрональной иерархии.
♦ Субпатрон – это клиент главного патрона, который также имеет своих собственных клиентов ниже по патрональной иерархии. Внутри патрональной сети есть акторы, которые могут сравняться в субпатроном по уровню могущества, но, как правило, у субпатрона всегда есть клиенты, которые отчитываются только перед ним (и опосредовано перед главным патроном).
Что касается единых пирамид внутри правящих элит, в коммунистических диктатурах каждый слой формализован, и существует строгая, юридически обязывающая иерархия, которая выражена в табеле официальных должностей членов номенклатуры[228]. Напротив, в патрональных автократиях слои являются неформальными, а формальное служебное положение членов приемной политической семьи не обязательно выражает их фактическое положение внутри неформальной патрональной сети. Если говорить о фактическом положении, то здесь самый главный водораздел проходит между теми, кто имеет возможность прямого контакта с главным патроном, и теми, кто такой возможности не имеет, даже с учетом того, что может существовать несколько уровней приемных политических семей. Акторы, допущенные до личного общения с главным патроном, если сравнивать их с теми, у кого нет такой возможности, обладают большей властью и влиянием как на самого патрона, так и на всю патрональную сеть (первых мы называем двором патрона [♦ 3.3.2]). Так, Станислав Маркус анализирует сеть российского верховного патрона Владимира Путина и выделяет три важные группы: (1) личные друзья Путина («связанные с ним через дачный кооператив „Озеро“, его хобби и его карьеру»); (2) так называемые силовархи[229] («бизнес-элиты, которые смогли баснословно разбогатеть, выгодно использовав свои контакты в ФСБ или вооруженных силах»); и (3) люди со стороны («сверхбогатые ‹…›, лично не связанные с Путиным, военными или ФСБ»)[230]. Хотя все эти группы важны и пользуются привилегиями, которыми их наделяет принадлежность к однопирамидальной патрональной сети, они различаются с точки
