- Неее! Султан никогда Еву не уронит, они чувствуют друг друга, как две половинки… щас смотри, только Султан так делает, и только с Евой, понимает, что ей тяжело взбираться на него, смотри…
Мы перестали кружиться, я поцеловала коня в нос, потом он отошел от меня и встал предо мной на передние колени, потом и вовсе лег, приглашая сесть на него, прокатит мол! После падения, я только так могла сесть в седло без посторонней помощи. Как на верблюда садилась, и потом конь поднимался на ноги. Только в прошлом году, летом, научилась взбираться в седло. Вернее, приноровилась.
- Ну нет малыш! Потом прокатишь меня, а то я еще не переоделась и не поздоровалась с папой. Погоди маленько, потом к реке поедем, – я повернулась к террасе, на которой с камерой стоял мой отец и Михалыч рядом с ним. Улыбаясь, качаясь и чуть не падая, направилась к ним. – Папа! Я так соскучилась…
Видео оборвалось, потому что дальше мы обнимались и целовались, потом ушли в дом. Сейчас я сидела в ступоре. Вот тебе привет из прошлого, Ева! Будто ничего не случилось, все живы и здоровы… сердце мое просто кровью обливалось. Включила запись снова, потом еще раз… чувствуя, что сойду с ума одна дома, переоделась, вызвала такси и поехала на квартиру к Тимоше. Он был нужен мне, как воздух.
55.
Его не было еще, но судя по времени, скоро приедет. Зашла в подъезд и поднялась на площадку между вторым и третьим этажом. Я дождусь его здесь, скоро уже. Время на мобильнике показывало половину второго. Он говорил, что в два должен быть дома. Подожду, все равно не успокоюсь, пока не прижмусь к родной груди.
За мыслями и переживаниями не заметила, как время тихонько приближалось к трем часам ночи. Я сидела на подоконнике уже полтора часа. Вдруг меня полоснула мысль, что Тим приехал ко мне, а меня нету, представила, как он переживает, думая куда я подевалась. Вскочила с подоконника, собираясь вызвать такси и ехать домой.
Бросила последний взгляд в окно. Двор осветился фарами автомобиля. От радости, что сейчас увижу любимого чуть не выпала в окно. Он был не один. Впереди него шагала Любаша, оборачивалась на него, смеясь чему-то. Что здесь делает Люба в три часа ночи? Ответ напрашивался лишь один, и мне не хотелось озвучивать его даже в своих мыслях.
- Замотался сегодня, просто упаду сейчас! Так что я первый в душ, пыльный как черт, – уставшим голосом сказал Тимоша, открывая ключом дверь.
- Без вопросов! Я пока постелю.
Они вошли в квартиру, и голоса стихли. А я стояла и ждала. Ждала, когда же разорвется мое бедное сердце, истекающее кровью от такого предательства. Значит любишь меня, кареглазый? Ну-ну, теперь знаю, кого ты любишь! Ничего не соображая, ничего не видя из-за слез, я пыталась вызвать такси. Но просто машинально послала вызов Тиму. Удивилась, когда вызов сбросили, посмотрела еще раз на дисплей и только тогда увидела, кому я пыталась дозвониться. Понятно, почему сбросили, помешала… извините, я не собиралась никому мешать! Я стала спускаться по лестнице, мне просто необходимо глотнуть свежего воздуха. В груди все сперло, дышать нечем, ноги ватные.
Брела по темным пустынным улицам, глотая горькие слезы. До меня стало доходить все то горе, что я пережила за последние два месяца. Оно невыносимо давило на меня, я понимала, что без моего Тимоши мне не справиться, не моего теперь… возле какого-то дома стояла скамейка, я присела на нее. Что дальше? Вдруг осознала, что несмотря на предательство Тима, любить его не перестану, просто не в силах разлюбить его. Никогда. От этих мыслей становилось еще больнее, перед глазами встали большие бархатистые глаза, насмешливая улыбка, темные пушистые вихры… Любимый…
Звонок телефона вернул в действительность. Любимый? В четыре часа утра! Освободился, наверное. Или решил мне все сказать по телефону, пока я не проснулась. Как он думает. А я еще и не ложилась. И вряд ли мне удастся поспать сегодня. Когда трезвон прекратился, я огляделась. Оказывается, я сижу у соседнего дома на лавке. Почти дома.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Добрела до калитки, вошла в домик и сразу включила ноутбук, часа два гоняла видеоролики где Тим учится танцевать, и где мои родители. Скачать некуда, мой мобильник самый простой, видео там не посмотришь, хоть так нагляжусь, запомню. Потом поняла, что нужно делать. Я стала метаться по комнате, собирая свои вещи в рюкзак, только те, которые я сама себе покупала. Остальные покидала в спортивную сумку, которую Тим привез накануне. Пусть отвезет своей Любаше, если они на нее налезут. Меня такая злость взяла, что даже испугалась. Подошла к шкафу за тем цветастым пакетом с красивым бельем. Посмотрела на себя в зеркало.
56.
- Ну что Ева? Поделом тебе, ведь сколько лет училась не доверять людям, а ты? Влюбилась! Стоило только смазливому парню проявить к тебе немного внимания, ты и растаяла. Не ной теперь! – ругалась я сама с собой.
Дернула от злости пакет, который до сих пор держала в руках. Он порвался, белье шелковой бирюзовой лужей растеклось по полу. Я спешно стала подбирать его, будто боясь что кто-нибудь увидит, как я отнеслась к таким великолепным вещам. Нашла в кухне другой чистый пакет и бережно завернула в него все, аккуратно сложив каждую вещичку. И тоже сунула в сумку. Мне было жаль, что я так и не надела их, даже не примерила.
Еще было жаль оставлять прекрасные белые теннисные туфли и наколенник. В них так удобно, но это тоже не мое. Все! Я трезво осознавала, что у меня только один путь – пойти, забрать коня и уехать, куда глаза глядят. Султан мой! Я просто зайду во двор конюшни, выведу его и все. И если меня пристрелят, то пусть.
Посмотрим, хватит ли у банкира храбрости стрелять глядя мне в глаза! Мне было совсем не страшно, равнодушие окутало с головы до пят, придавая решительности. Вдруг мелькнула мысль, что меня могут скрутить и посадить в подвал, например. Взгляд упал на флакон с успокоительным. Я все равно не сдамся! Взяла этот флакон, повертела в руках, прикидывая, хватит ли мне таблеток, если вдруг придется… думаю хватит, их около ста. И Тим предупреждал, что много нельзя, передозировка приводит к остановке дыхания. Самое то!
Сначала положила лекарство в рюкзак, потом подумала, что вещи могут отнять, переложила в карман куртки, наружный. Снова переложила, теперь уже во внутренний карман. Глубоко вздохнула и повесила рюкзак на плечи. За окном уже давно рассвело, восьмой час утра пошел. Пора. Натянула бейсболку до самых бровей, вышла из дома и закрыла дверь.
Ключ повесила на гвоздик рядом. Тим найдет, заберет вещи, надеюсь. В крайнем случае за ноутбуком должен приехать. Почти полчаса ждала такси, сидя на лавке у соседнего дома. Я не переживала за себя, мне было все равно, что будет со мной через час или два, потому что все решила. Мелькнуло сожаление, что я так и не познакомлюсь с бабушкой Тимоши, с этой энергичной и веселой старушкой… а еще, что так и не узнала, что чувствует женщина, когда… ведь дальше поцелуев и объятий дело не дошло. Уже сидя в такси, я вдруг вспомнила, что не взяла с собой никакой еды.
Надо было забрать остатки картофельного рулета, да и хлеба целая булка осталась. А денег на еду у меня не было, сейчас за поездку на такси последние выложить придется. Но, если верить любимому, то меня пристрелят, едва я войду во двор, так что не понадобится мне ни еда, ни деньги, подумалось мне с кислой усмешкой.
На половине пути нас стала догонять какая-то машина, отчаянно сигналя.
- Что за черт! Куда торопится этот парень? Так настойчиво дорогу требует! – проворчал мой шофер, сворачивая на обочину. Я оглянулась и похолодела. Тим! Зачем он здесь, как узнал, что я еду в этом такси?
- Не останавливайтесь, пожалуйста! Поехали быстрее! – взмолилась я, но было поздно. Тим своим автомобилем преградил нам путь. Через секунду он уже рванул на себя дверцу такси с моей стороны, вытащил меня с заднего сиденья, молча сграбастал в охапку и потащил к своей машине.
