– Ты ли это отважился явиться сюда, чтобы говорить с инкой? Родригес ответил ему:
– Да, я пришел на этот мост, и я хочу видеть инку.
Копье все еще касалось груди, бронзовый наконечник чуть дрожал у самого сердца посла.
– Инка не любит трусов.
Родригес взмахом руки отвел в сторону копье.
– Я не трус. И я не боюсь инку. Бояться можно слона или великана, а инка – человек, такой же человек, как я.
– Хорошо, – сказал воин. – Иди.
Родригес и семь индейцев из его свиты перешли на левый берег. По крутому склону вилась узкая тропа. По обе ее стороны шумел темный горный лес. Тропа поднималась на невысокий хребет, затем ныряла в глубокую долину, затем снова устремлялась в гору.
Пятеро воинов шли сзади, пятеро спереди. Шли молча, крепко сжимая копья. Шли долго. В сумерках остановились на ночлег в маленьком селении. Селение называлось «Гнездо Кондора». Оно приютилось у подошвы огромной, увенчанной снегами горы.
На следующий день шли через унылое каменистое плоскогорье. Как зубцы гигантской бороны, торчали из земли острые камни, кое-где присыпанные сухим снегом.
Солнце медленно плыло в бледно-голубом небе, угрюмо свистел холодный южный ветер. Внезапно, как из-под земли, появились люди. Сотни воинов, вооруженных до зубов. Воины плотным кольцом окружили Родригеса.
Они вопили:
– Смерть бородатому! Все испанцы трусы и воры! Убить его! Отомстим за горе, которое причинили нам эти разбойники!
Голос у Родригеса был слабый, и перекричать эту толпу он не мог.
Но Родригес не слишком волновался. Он понимал – инка послал этих людей, чтобы еще раз его испытать. Ни один подданный Титу-Куси не отважился бы по собственной воле причинить вред послу, идущему в стан инки. И в самом деле, вскоре все крикуны умолкли. Тогда Родригес сказал:
– Да, мои братья некогда причинили вам немало горя. Но сейчас никто не намерен притеснять вас. Именно это я и хочу сказать инке, именно для этого я и иду к нему.
Толпа расступилась, и кортеж посла двинулся дальше.
Это было не последнее испытание. Титу-Куси всяческими способами стремился проведать истинные намерения посла.
На другой день Родригеса задержали в селении Лукома, которое лежало чуть ниже Виткоса, на одном из притоков Урубамбы.
Родригес написал инке гневное письмо. Ответ пришел быстро. Титу-Куси велел немедленно препроводить к нему посла.
Родригесу инка писал, что накануне получил о нем из Куско хорошие отзывы и поэтому готов сразу же начать переговоры.
14 мая, на девятый день пребывания в Вилькапампе, Родригеса привели в то место, откуда шла прямая дорога к Виткосу.
ВСТРЕЧА В ВИТКОСЕ
Это был белый утес в долине неширокой реки. Белый утес, и у подошвы его – обильный ключ. Холодная струйка выбивалась из замшелой трещины, теребила мокрые зеленые бороды водорослей. Крохотный ручеек бормотал в каменном желобе. Каменную рубашку ручейку «сшили» на славу: она пережила и Родригеса, и инку на четыре столетия.
Близ источника начиналась отличная дорога. Она шла вверх, по склону лохматой горы. Это был путь к Виткосу. Единственный путь. Слева и справа зеленели сплошные заросли, где гибкие плети лиан арканили ноги, где острые шипы впивались в тело, в клочья рвали одежду. Этот воинственный лес надежно охранял Вит-кос. Через непролазную чащу, которая окружала город, пробиться было нелегко, а дорогу, единственную дорогу в резиденцию инки, зорко стерегли его воины.
Почти у самой вершины горы дорога втягивалась в узкие ворота, пробитые в высокой, в рост человека, стене из серого камня. Это был внешний обвод столицы Вилькапампы города Виткоса.
Отличная стена! Ни следа цемента, известки, кладка сухая, но камни пригнаны были друг к другу намертво.
С вершины горы, с того места, где стоял город, открывался вид на всю Вилькапампу, равнину, поставленную на дыбы. Темно-зеленый покров лесов вспарывали голые гребни горных цепей. На этой изумрудной глади плели свой светлый узор бесчисленные реки и ручьи. Далеко на юге в небесную синеву вонзались высокие пики, увенчанные снежными шапками.
Город был совсем не велик. Обойти его не стоило труда. На это требовалось не больше десяти минут. Собственно, это был даже не город, а крепость. На сто шагов в длину, на пятнадцать шагов в ширину растянулся дворец инки. Массивное, тяжелое здание из гранитных каменных блоков. В цоколе покоились громадные плиты, каждая из них весила не меньше трехсот пудов. Это был главный бастион Виткоса, дворец-воин. Его фасад выходил на большую площадь – Марсово поле столицы Вилькапампы. Площадь стерегли каменные форты – низкие дома без окон. Площадь была единственным ровным местом в городе. Она срезала макушку горы, ниже ее шли крутые склоны, на которых гнездились десятка три каменных домиков.
На площади, у стен дворца, на семи высоких столбах белели черепа. Семь черепов. Пустыми глазницами они глядели на город инки. То были головы семи душегубов – убийц инки Манко.
У семи столбов стоял теперь в ожидании Титу-Куси сеньор Родригес, посол вице-короля.
Инка не спешил. Он желал показать сеньору послу, что столица Вилькапампы – крепкий орешек и что Виткос – это не Кахамалка.
Триста воинов возвели на площади высокий помост. Вокруг помоста выстроилась гвардия инки – сотня копейщиков в стеганых панцирях из хлопчатой пряжи. В полдень из дворца вышел инка, за ним следовали военачальники и жрецы.
Голова его была туго стянута алой повязкой – царственным льяуту. С повязки свешивались маленькие золотые колокольчики. Колокольчики позванивали в такт мягкой, кошачьей поступи инки. На темени у инки чуть набекрень сидел венец из красных, зеленых и золотистых перьев. Грудь прикрывал чеканный серебряный диск. В левой руке инка держал золотой щит, а в правой – копье. Лицо было закрыто маской.
Инка взошел на помост, простер руки к солнцу, затем легко опустился на низкую скамью.
Предоставим теперь слово самому Родригесу:
«После того как инка сел, он повернулся в мою сторону, и я снял шляпу.
Затем двое длинноухих приблизились к инке. В руках у них были алебарды, на голове – венцы из перьев и тьма золотых и серебряных украшений.
Они сперва поклонились солнцу, затем инке. Потом к инке приблизился его канцлер, и за ним шли шестьдесят или семьдесят воинов с серебряными дисками на груди и копьями, и все они опоясаны были кушаками из накладного золота и серебра. Затем приблизился главный военачальник в очень яркой одежде, и он также сперва поклонился солнцу, а потом инке и сказал ему: «Ты сын Солнца, дитя светлого дня».
Все эти люди стали вокруг инки, а потом пришел еще один военачальник с тридцатью копейщиками, а на копьях висели пучки разноцветных перьев, а за ними пришли двадцать воинов с секирами, и они также поклонились солнцу. У всех были пестрые маски. Ко мне подошел маленький индеец, поклонился инке и солнцу и сказал мне по-испански: «Убирайся вон!» И в это время к инке явились еще пятьдесят лучников – люди из племени анти…
