- Вообще-то мой ребёнок – это твой внук. И я не отдыхаю, а работаю. И с каких пор мы перестали быть твоей семьёй?
- Мне не понравилось, как ты вчера говорила со мной о Диме. Ты должна уважать мой выбор и принимать. Он очень сильно любит меня.
- А твои синяки, это скорее всего, плоды вашей совместной любви. Правильно?
- Это порыв, который случается со всеми! Я сама виновата, что так произошло, понимаешь?
И я просто отключаю телефон. Слушать эту белиберду нет вообще никакого желания. Мне просто становится тошно от слов матери. Настолько ей прокрутили мозг через мясорубку. И ведь она, это не единичный случай. Сколько в мире таких же женщин, которых пытаются обвинить во всех смертных грехах, лишь бы себя обелить, а они и рады! Готовы соглашаться со всем, что только скажут.
Мама очень мягкотелая. Из нее можно вить веревки до бесконечности. Её легко подавить, подмять под себя, внушить, что она не права. Она раб себя же сомой. Да и быть жертвой в отношениях у нее не впервой.
Мой отец, как и, собственно, Дмитрий, был жестким абьюзером. Он унижал, смешивал с дерьмом, а мама, до самой его смерти, лишь облизывала грязь с подошвы мужчины. Я злилась, мы ругались, но толку не было никакого. Такое ощущение, что ей просто нравится страдать.
Я знаю свою мать. И именно поэтому влезать в их отношения не собираюсь. Не стану вытаскивать ее из дерьма, потому что она сама знает, что находится в нём. И оставаться в этом месиве - ее осознанное решение и выбор.
Такой она человек. До истязания души обожает вариться в котле. Хочет обжигаться – ее право. Хочет быть грушей для битья – ее выбор. Хочет замазывать вечные синяки и выслушивать какая она хреновая – ее решение.
Чуть позже мне пришло сообщение от Дронова.
«Через десять минут внизу. Срочно!»
Надеваю чуть свободные джинсы, футболку и кеды. Что такого могло произойти, что понадобилась срочность?
Не дожидаясь нужного времени, выхожу из комнаты. Плотно закрыв за собой дверь, чуть ли не бегу к лестнице, как вижу точно такого же ошалевшего Дронова. Саша мчится, как машина по гоночному треку, периодически оборачиваясь назад. Но увидев меня, выпрямился, лицо стало более спокойным, а вот шаг не сбавил. Решаем заговорить только тогда, когда оказываемся на улице.
- Что произошло? – Спрашиваю тихо.
- Здесь есть сад, не хочешь прогуляться?
Мы заходим в лабиринт из деревьев, где в центре стоит огромный фонтан и деревянные лавочки вокруг него. Около мест для отдыха, рассажены клумбами цветы. У обладательницы особняка отличный вкус. Мы садимся на одну из лавочек и, только лишь в этот момент, мышцы лица Дронова расслабляются.
- Она бесцеремонно зашла в мою комнату и говорила без умолку. Я пытался выпроводить, но Мари не понимала меня! Говорю: «-Мне нужно в туалет.». А она мне: «-Тебя проводить?». Я ее то понимаю, а ответить не могу. В общем, на английском сказал, что мне нужно идти и сбежал. - Саша говорил это с такими эмоциями, которых я от него никогда не видела. Его будто бы покусала Тонька и передала силу жестикуляции. – В общем, поселиться в ее доме, было очень плохим решением.
- Тебе же всегда нравилось женское внимание, что случилось сейчас? – Говорю с издёвкой.
- Мне нравится, но не тогда, когда внимание, так яро проявляют. Это больше отталкивает.
- Интересно, в остальных комнатах действительно идёт ремонт, или нет… - Говорю, заведомо зная ответ.
- Конечно нет. Дешёвый трюк. Возможно, прямо сейчас, госпожа Фрида устраивает декорации в тех самых комнатах.
- Но признай, Мари очень красивая девушка. – Воть хоть тресни, не знаю зачем говорю это. Хочется запихнуть в рот вонючие носки за оплошность.
- Не знаю. Не рассматривал её.
- Конечно. – Удивляюсь ответу, но в ту же секунду ухмыляюсь не веря.
- Правда. Не видел смысла оценивать красоту внешнюю, да и внутреннюю тоже. Потому что не собирался жить с ней. А если не собираешься жить с девушкой, зачем её узнавать? Может, только если ради секса, но там особо красивой быть не надо. Так, чисто для здоровья, да разошлись.
- И что ты ждёшь? – Искоса смотрю на него. – Что я тебе за такое поаплодирую? Это ещё хуже того, если бы ты влюблялся в каждую встречную.
- Зато честно. За последние три года, у меня точно не было серьезных отношений. – Мужчина замолкает, а затем с опаской смотрит на меня. – А у тебя?
- Были ли у меня серьезные отношения? - Печально смеюсь, смотря на свои кеды. – Как-то не до этого было. Беременность, ребенок…
- Юра. – Подхватывает Дронов, а я согласно киваю.
- Да… И Юра. – Повторяю. – Ведь пустили ко мне змею в самый подходящий момент. Они знали, что уязвима и мне нужна поддержка. Я же даже не замечала какой Юра на самом деле, до недавнего времени. Слепо верила, что так и должна зарождаться любовь. Тихим сапом, без эмоций и даже без влюбленности.
- Прости меня. – Голос Саши низкий, чуть хриплый. Поворачиваю голову к нему, а в глазах застыла боль. Мы так уничтожили друг друга и заодно себя добили, что нормальные бывшие, не сидели бы на лавке у фонтана. Адекватные люди бы просто ненавидели до конца жизни друг друга и никогда не встречались больше. А мы нет… Сидим, болтаем и в каждом из нас есть какая-то дохлая надежда на совместное будущее.
- Почему ты был против детей? – Спрашиваю, надеясь на ответ. Мужчина тяжело вздыхает и сглатывает накопившуюся слюну.
- Дело в том… - Начинает он, а его прерывает тот самый раздражающий медовый голосок.
- Вот вы где! – Щебечет немка. – Как вам мой сад? Я вас искала, чтобы предложить не терять время и съездить на участок прямо сейчас. Согласны?
Вот так, правда улетела от меня одним взмахом крыла. Одно радовало, раньше закончим, больше времени останется на разговор. В следующий раз уедем подальше от особняка Мари. А лучше обратно в Россию. Желательно предварительно запретить вылет немке, чтобы она наверняка не смогла влезть в чужой диалог.
