— Достопочтенный Терси, — слегка склонив голову, поприветствовала священника Клер. В ответ тот грустно улыбнулся:
— Представляю как вам сейчас тяжело, дитя…
— Видимо вы единственный из присутствующих, кто это понимает, — грустно вздохнула девушка.
— Возможно, что так оно и есть.
Тем временем прощальная процессия готовилась отправиться в последний путь. Тело мистера Бишепа уже погрузили на повозку, предворительно лишив покойного серого савана. Перед тем как отойти в царство вечного мрака, он должен был насладиться прекрасным безоблачным небом. Так гласили древние традиции.
Сняв с глаз повязку, распорядитель похорон вздрогнул и испуганно попятился. Но в следующий миг взял себя в руки и, осенив несчастного спасительным знаком, отправился к вознице. В толпе послышался надрывный рев, переросший в истерику.
Клер стало не по себе.
— Жуткое зрелище…на моей памяти еще такого не бывало… — осторожно начал Терси.
— Да помогут ему святая Тереза и Луциус, — смиренно прошептала Клер.
Священник согласился.
— Ходят слухи, что именно вы были с ним в последнюю минуту.
— А еще считают, будто благодаря именно мне мистер Бишеп и очутился на смертном одре, — безразлично добавила Клер. За сегодняшний день она достаточно наслушалась подобных обвинений.
— Простите меня, — тут же отреагировал Терси, — и все же, ответьте. Это правда?
Клер взглянула на собеседника глазами полными боли и отчаянья.
— Скажите, сэр. А вы сами в это верите?
— Ни единому слову. Именно поэтому я и осмелился спросить вас об истинных причинах.
На миг Клер затихла, обдумывая слова священника.
Ей безумно хотелось выговориться, избавившись от внутренних сомнений. Рассказать хотя бы часть правды. И она, наконец, решилась:
— Я не знаю, что именно произошло… но мистер Бишеп уж точно умер не по моей вине. Вчера к полудню ему стало совсем худо, и я направилась за доктором, мистером Дайтли.
— Не самый лучший выбор, Клер. Ну да ладно: что же было дальше?
— А дальше, доктор сослался на недостаток знаний, а когда остался со мной наедине заявил, что у мистера Бишеп умственное помешательство, — выпалила Клер.
— Что ж, вполне сносный диагноз. Если честно, каждого второго в нашем крохотном городишке, можно уличить в слабоумие. Но давайте не будем отвлекаться. Когда вы вернулись, мистер Бишеп был все также плох?
— И да, и нет, — уклонилась от ответа девушка.
Лоб священника расчертили глубокие морщины.
— Как такое может быть, дитя?
Клер вновь замолчала, решая, как поступить: продолжить откровенный разговор или уклониться от ответа. Однако здравый смысл подсказывал ей: отступать уже некуда.
Пытаясь подобрать слова, девушка собралась с мыслями:
— Я не знаю, был ли он в сознании. Но там было что‑то еще…
— Что?
— Простите, я не знаю, как вам это объяснить. И я не хочу больше вспоминать этот ужас. Там было нечто, что управляло хозяином…
Ожидая наткнуться на стену непонимания, Клер ошиблась. Задумчивый взгляд священника сменился обеспокоенностью. И он задал достаточно странный вопрос:
— Оно… То есть это нечто… с вами говорило?
Недолго думая девушка кивнула.
— О чем оно вас спрашивало?
— Оно предупреждало меня о плохом исходе для моего брата, — выпалила Клер, и на ее глазах все‑таки выступили слезы.
Достопочтенный Терси печально вздохнул:
— Вы знаете, о чем шла речь?
Опустив голову, Клер пожала плечами.
— Вы говорили об этом с Риком?
Девушка зарыдала еще сильнее.
Священник сдвинул брови. Его взгляд выражал явное осуждение. И в тоже время он понимал, что не имеет права слишком давить на эту хрупкую девушку.
Немного поразмыслив, Терси утешительно добавил:
— Клер, чтобы не случилось, вы с братом единое целое. Вы должны защищать и оберегать друг друга. Ты просто обязана поговорить с ним, выяснить, что случилось. Мир изнанки опасен, если не прислушиваться к его просьбам. Скажи, ты видела что‑нибудь еще?
Мрачное небо нещадно терзало крохотные улочки непрекращающимся дождем: мелким, навивающим одиночество и обреченность. Вспомнив последние дни, Клер решила, что именно сейчас, в минуту полнейшей подавленности, она готова поведать свои сомнения кому угодно — хоть сэру Терси, хоть самом морскому змею, лишь бы избавится от постоянного страха и гнета окружающего мира.
Бросив последний взгляд на толпу, которая двинулась вслед за повозкой, девушка побелела. Ее лицо стало молочного цвета. У крайнего дома слева, в окружении престарелых товарок, стоял Он. Потрепанный плащ из парусины сменила плотная военная куртка, а широкополая шляпа была сдвинута слегка на бок. Но даже если бы мистер Сквидли надел на себя маску с островов Тайли, Клер все равно узнала его.
Облокотившись о край дома, Он стоял, низко опустив голову, чтобы не выделяться среди скорбящих. Но девушка знала — Сквидли пришел сюда не ради горестных речей. У него была иная цель.
— Что с вами дитя? Да на вас лица нет, — испугался священник. — Вы, право слово, будто покойника увидели?!
Клер низко поклонилась и, кинув в сторону священника короткий взгляд, произнесла:
— Прошу простить, но у меня возникли неотложные дела. Давайте отложим наш разговор до завтрашнего дня. Я обязуюсь рассказать вам все без утайки, — и, не дождавшись ответа, растворилась в толпе.
Решительно приближаясь к мистеру Сквидли, Клер ощущала, как дрожат ее колени, а внутренний голос во все горло вопит о смертельной опасности.
Одумайся!
Безусловно, она понимала, что рискует. Но упрямство перебороло всякие сомнения. Клер была настырна ничуть ни меньше отца. Ко всему прочему, она больше не собиралась скрываться от своих страхов.
Выглянув из‑за угла, Клер с удивлением обнаружила, что мистер Сквидли исчез. Беглым взглядом она оглядела площадь. Грузная фигура в плотной куртке и широкополой шляпе быстрым шагом нагоняла траурную процессию.
В сотый раз отругав себя за столь поспешный поступок, Клер кинулась ему вслед.
Слегка прихрамывая на правую ногу, Сквидли шел довольно скоро: то исчезая, то вновь появляясь среди траурно одетых горожан, он напоминал своим поведением быстроходный бриг, который пытается улизнуть от неминуемой погони.
Процессия медленно повернула в сторону кладбища, а грузная фигура протиснулась в узкий проулок на площади Попутного ветра.
— Стойте! — крикнула Клер, испугавшись собственного голоса, который показался ей каким‑то чужим.
Сквидли повиновлся. В тишине узкого коридора было отчетливо слышно его тяжелое с хрипотцой дыхание.
