– Начальство требует, чтобы я всех проживающих знал, – сказал он со вздохом, – только как же их всех узнаешь, текучка такая – каждые две-три недели новые отдыхающие приезжают. Своих бы, местных, запомнить!..
После третьей мы перешли на «ты», и я даже рассказал анекдот про ментов:
– Начальник спрашивает: «Капитан Иванов, хотите получить майора?» – «Так точно!» – «Поедете в вытрезвитель и там получите майора Петрова!»
Участковый смеялся от души и вроде не обиделся, поэтому я перешел к делу:
– А ты, Савельич, майора Мухамадеева давно знаешь? Хороший человек?
– Да нет, он у нас новенький – из Геленджика перевелся. А что?
– Мне надо будет участок на Пионерке в наследство оформлять, помощь его может понадобиться, – ответил я. (На самом деле я решил подстраховаться, вдруг кто-нибудь будет интересоваться, жил такой человек по такому адресу или нет. В первую очередь обратятся к участковому – а он про меня и не слышал.) И грустно добавил: – Да и похоронить надо тетушку.
– Какие проблемы, сейчас позвоним ему, он наверняка у себя, в участке.
Савельич тут же дозвонился до майора Мухамадеева:
– Рашид, это я, Савельич, с пятнадцатого. Ты в ближайшее время на месте будешь? Я к тебе подъеду с коньячком и хорошим человеком, композитором… для самой Пугачевой песни пишет! Ему помочь надо. Договорились! – Довольный, он положил трубку. – Идем!
– Не торопись, Савельич, чего пешком ходить – сейчас машину вызову!
– Понял. А мне машина не положена, потому как участок небольшой. хотя бегать много приходится, – посетовал он и с завистью посмотрел на меня.
Через полчаса мы уже сидели у майора Мухамадеева и пили коньяк за упокой души моей тетушки Марии Григорьевны.
– Прописка у тебя есть? Хорошо. А я уже думал, что мне придется похоронами заниматься, – сказал с видимым облегчением майор. – А там и хоронить-то почти нечего. А может, у нее кроме тебя еще родственники есть?
– Нет вроде, я же детдомовский. Из всех родственников только тетка и была, к себе прописала. А так у меня в Анапе только друзья.
– А кто, если не секрет?
– Рустам, у него студия на рынке, Марат, Жора с Пионерки.
– Жора? Это из борцов?
– Да.
– Знаю. Сам-то он ничего, а от его ребят проблем много – то побьют кого-нибудь, то к девчонкам пристают!.. Ну ладно, а ты что думаешь делать – строиться?
– Пока нет – хочу в Москву перебираться, на постоянное место жительства. Там у меня много дел намечается. Потом, если время будет, что-нибудь построю.
– Хорошо, наследство я тебе помогу оформить, и по закону ты вступишь в права через полгода… а потом, если надумаешь участок продавать, мне сначала скажи, договорились?
– Договорились.
Мы закрепили договор крепким рукопожатием и допили коньяк, не чокаясь.
С утра я занимался печальными обязанностями – организацией похорон и поминок; Мухамадеев помог мне найти место на кладбище. Гроб был закрытый, народу на поминках мало – в основном старушки-соседки, которые и сами-то плохо знали покойную. Но ели и пили на поминках с удовольствием – сочувствовали мне, вспоминая, каким хорошим человеком была покойница. По крайней мере, меня все запомнили, а так как свою тетушку на самом деле я не знал, то окончания трапезы ожидал, особо не печалясь. Наконец все закончилось, и бабушки разошлись.
Уже ближе к вечеру наша компания опять нежилась на санаторном пляже. Мы плескались в море, играли в покер; опять выигрывала Роза Афанасьевна и смешила нас антисоветскими прибаутками, например такой: «Один русский – алкаш, два русских – драка, три русских – первичная партийная ячейка».
Я рассказал, как, будучи студентом, во время сбора картошки в колхозе со звучным названием «Трактор» находил с товарищами время на приколы. Однажды, отметив очередной день рождения и, соответственно, подогревшись замечательной вишневой брагой тетки Галины, решили мы отомстить завклубом Ашоту Гадиеву по прозвищу Гадя. Этот Гадя не разрешал посещать танцы в клубе нашим студентам, так как они якобы «провоцировали беспорядки на культурных мероприятиях».
Необходимо учесть, что из ста двадцати студентов, которые вместо колхозников выкапывали картошку в этом колхозе, было всего одиннадцать парней, трое из которых были оркестранты, четверо – хореографы, а один вообще библиотекарь – то есть люди, совершенно не способные к дракам. Честно говоря, участниками всех драк, как и организаторами охраны наших девчонок в женской общаге от ночных поползновений местных, были трое – я и бывшие десантники Миша с Сашей, тоже почему-то решившие стать методистами – организаторами клубной работы. Также надо учесть, что инициаторами всех драк в клубе были сами местные пацаны. Гадя это знал, но все равно запретил пускать нас в клуб. Я тогда вспомнил забавную историю, произошедшую в одном из колледжей США, и решил ее повторить. Мы, забравшись ночью в местный свинарник, утащили оттуда трех поросят и выпустили их в огромном трехэтажном Доме культуры. Весь прикол состоял в том, что на лоснящихся телах свинушек мы написали гуашью цифры: «1», «2» и «4». На следующий день весь ДК стоял на ушах: поросята бегали по зданию и визжали, за ними по всем этажам бегали, пытаясь их поймать, толстый Гадя со своей жирной женой-худруком – естественно, Гадиной. Причем, как вы понимаете, даже после того, как были пойманы «первый», «второй» и «четвертый» поросята, поиски продолжались и затянулись до самой ночи.
– Артурчик, ты вот целыми днями с нами. А когда ты успеваешь песни писать? – неожиданно спросила Женя. – Я слышала, что это долгий процесс. У меня, например, не получается совсем!
– А у меня очень богатый запас уже написанных песен, да и пишется легко – иногда песня за вечер получается, – бессовестно соврал я. – К слову, сегодня вечером я как раз хотел посидеть в одном клубе, уже договорился – у них пианино есть.
– Здорово! – Марина захлопала в ладоши. – Мы с тобой пойдем! Никогда не видела композитора за работой.
– Э, нет! – Я слишком темпераментно замахал руками. – Работаю я только один – вы меня отвлекать будете!
– А ты, милый, случайно, не собрался меня с кем-нибудь сравнить? – подозрительно спросила Женя.
– Да нет, с кем тебя можно сравнить! – ответил я, чувствуя, что краснею.
– Пусть сделает перерывчик, – с умным видом заявила Роза Афанасьевна. – Мужчинам иногда нужно давать проветриться – отпуская их на длину поводка.
– Никогда не сидел на поводке и не собираюсь! – сказал я, посмотрев на профессоршу, встал и пошел домой.
Действительно, сказал я себе, пора сделать перерыв в отношениях с Женей – слишком близко подпускать к себе одного человека очень опасно для такого закоренелого холостяка, как я. Как бы ни была хороша одна девушка, всегда найдется другая, в чем-то ее лучше. Даже хорошо, что так получилось – теперь нет необходимости врать и изворачиваться.
