К полдню, излазив весь островок до последней канавки, обшарим все деревья и кусты, перещупав наконец даже траву, где и зайчонку бы не спрятаться, разведчики могли похвастать двадцатью двумя пленными. Нехватало еще двоих — поэта Коли Власова и маленького Лени Огарева.
Виталий Владимирович стал чаще поглядывать на часы. В условиях игры значилось суровое правило: если к двенадцати ноль-ноль оставался ненайденным хотя бы один десантник, то каждые полчаса последующих поисков разведчики теряли по десяти очков в пользу десантников.
Полдень миновал. У коков давно из-под крышек котлов выпархивал вместе с паром аппетитнейший запах: вполне уж упрела тушеная картошка с мясными консервами. Но разведчикам было не до еды. Время теперь работало против них.
Беспощадно припекало солнце. Разморенные разведчики в одних трусах и тельняшках суетливо обшаривали остров, в пятый раз на четвереньках оползая каждый куст кругом.
— Стойте! Стойте, морские братья. Поднимитесь во весь рост! — Витя Макаров стянул тельняшку и отер ею мокрый лоб. — На земле их уже нет!
— Точно! — загоготали пленные десантники. — Они уже взлетели в небо. На облаках верхом катаются! Го-го-го!
— На земле их быть не может! — повторил Витя, обмахиваясь тельняшкой. — Ведь не когтаров же мы ищем и не божьих коровок! Они, определенно, сидят в масках под водою и сопят себе через алюминиевые трубки.
— Трубки они уже повыбрасывали! — издевались десантники. — У них за это время жабры выросли и рыбьи хвосты.
На всякий случай обошли вокруг острова на шлюпках, еще раз прочесали камыши и осоку. Увы, подводные поиски тоже ничего не дали.
Десантники успели выкупаться в море и, уплетая за обе щеки ароматную картошку с тушенкой, заговорщически перемигивались.
— Разведчики потеряли десять очков! — громко объявил Виталий Владимирович. — Десантникам приписывается столько же.
Минутная стрелка проползла еще полкруга. Десантники блаженствовали в тени, разостлав паруса на лужайке под плакучей ивой.
— Вы еще в мышиных норах не шарили! — издевались они над обескураженными разведчиками. — И проверьте, не унесли их в клювах чайки?
Лина Кулагина, измученная вконец, подсела к котлу и протянула миску дежурному коку.
— Дай-ка поесть. Ноги не носят.
Торопливо прожевывая, она все еще переводила нетерпеливый взгляд от куста к кусту и силилась представить, где же в самом деле могли припрятаться хитрые ребята. Ведь не в том же, аккуратно очесанном стожке сена, что торчал среди поляны у всех на виду?
Сразу же после высадки разведчики тщательно обследовали этот стожок, даже потыкали в него прутом. Сделано это было только для собственного успокоения: кто бы мог спрятаться внутри, если стожок расчесан травинка к травинке и на земле не валялось ни клочка сена. Человек же все-таки не кузнечик.
…Только что это могло там заинтересовать Зорика? Олененок и раньше время от времени пощипывал из стога по клочку сена. А сейчас принялся почему-то усердно обнюхивать стожок со всех сторон, зарываясь в сено всей мордочкой. Вот отскочил в сторону, тревожно фыркнул и снова уткнулся носом в стожок.
— Ребята! Волки морские! За мной! — вскричала Лина, отбросив миску.
Стожок быстро подкопали… Потный, как зеленой шерстью облепленный кругом сеном, поднялся из-под него Коля Власов. Он долго щурился на море, потирал то поясницу, то ногу, которую успел отлежать, и наконец заговорил. Да не как-нибудь, а стихами:
— Полдня под сеном изнывать,Чтобы постичь, чтобы понять,Какая в мире благодать!..
— Сейчас искупаюсь и концовку сочиню, — пообещал пленный поэт, прихрамывая, направляясь к морю.
Успех окрылил разведчиков, и они снова зашарили по острову с ретивостью сыскных ищеек. Но Леня Огарев исчез бесследно. Вера в успех постепенно иссякла.
Солнце уже заметно клонилось к горизонту. Разведчики наспех пообедали и снова расползлись по острову, как сонные мухи. Что толку в сотый раз запускать руки в дупла, куда не прошмыгнет и белка, ощупывать трещины в коре? Все обследовано давным-давно. Осталось разве повыщипать всю растительность на острове.
— Десантникам приписывается сорок очков! Общий счет — шестьдесят пять на шестьдесят. Пока еще в пользу разведчиков! — объявил капитан.
— Сдавайтесь! — закричали десантники. — Признайте, что наша взяла, и мы вам покажем невидимку!
— Сами найдем! — прохрипел Витя Макаров, покачиваясь от усталости и держась обеими руками за голову.
Всему, однако, есть предел. Один за другим разведчики в изнеможении валились на траву. Ясно ведь, что проиграли.
Виталий Владимирович снова вынул свои морские водонепроницаемые часы. Истекали последние решающие минуты. Вот-вот знойную тишину должен был потревожить басовитый гудок «Нахимовца», возвещая конец состязания и победу десантников.
Зорику уже давно прискучила эта непонятная игра. Острым копытцем он прокопал в песке норку как раз под тем бугорком, на котором в измученной позе, плетьми свесив руки, притулился долговязый Витя Макаров. Проказнику понадобилось зачем-то расширять норку, и он с завидным прилежанием приступил к делу. Во все стороны полетел песок.
— Пшел вон! — замахнулся на олененка Витя. — Тоже мне — экскаватор! Без тебя тошно.
Зорик отскочил, но тотчас же снова принялся за работу. Временами он приставлял к дырке нос и настораживал ушки.
— А ну-ка, постойте! — протянула Лина Кулагина, поднимаясь с места. — Тут что-то не чисто. Тащите-ка сюда лопату из лодки.
Бугорок, который абсолютно ничем не выделялся на окружающей местности, был досконально обследован и разрыт с аккуратностью археологов, раскапывающих древнескифский курган. Под слоем песка и дерна обнаружилась большущая, перевернутая вверх дном овощная корзина. В трех местах от корзины отходили норки для доступа воздуха, укрепленные надежности ради ивовой корой.
— Э-эх, дубинушка, ухнем! — пропел повеселевший Витя, ухватясь за нижний край. Корзина плавно опрокинулась. Под нею мертвецким сном почивал Леня Огарев. Малыш только зажмурился от света, с недовольной миной поскреб щеку, на которую брызнуло песком, и, вздохнув глубоко, перевернулся на другой бочок.
— Тайное рано или поздно становится явным? — засмеялся Виталий Владимирович. — А я никак не мог понять вчера вечером, с какой целью Коля Власов так изысканно выклянчивал эту корзину у тети Дуси. Кажется, даже стихами просил.
Десантники, насколько было возможно, позаботились об удобствах своего добровольного узника. На дне ямы было постелено сено, оставлена фляжка (сейчас уже пустая) и бутерброд.
