Хотя природа события определяет, будет эмоциональный ответ положительным или отрицательным (удовольствие или неудовольствие), оценка события отдельным человеком будет влиять на содержание и интенсивность эмоционального ответа.
Вспомним, что происходит, когда Билла оскорбляет жена. Его немедленная и обязательная реакция — неудовольствие. Назовем эту эмоцию первая эмоциональная реакция.
Как только произошло событие, приносящее неудовольствие, Билл оценит это событие, сознательно обдумав его. Он постарается понять, к чему относится это событие, — к его потребностям или к его желаниям. Если Билл думает, что его самоуважение зависит от признания женой, он, таким образом, неоправданно будет рассматривать ее оскорбительное поведение как настоящую угрозу, считая, что это препятствует удовлетворению его потребности в значимости.
Будем надеяться, что Билл понял, что поведение Мэри не влияет каким-либо образом на его потребности, поскольку Христос вполне достаточен для него. Если эта вера является глубоким убеждением, то Билл будет свободен от эгоистических рассуждений о том, как оскорбление Мэри повлияет на его чувства.
Он, конечно же, будет рассматривать поведение жены как неудачное и болезненное отрицание его желаний и будет чувствовать некоторую печаль, а станет ли он испытывать горечь, будет зависеть от его оценки этого события. Если он ложно полагает, что оскорбление Мэри — это угроза его потребностям, тогда первая эмоциональная реакция неудовольствия очень быстро перейдет во вторую эмоциональную реакцию горечи. Если он правильно рассматривает события — как препятствие его желаниям, то неудовольствие разовьется во вторую эмоциональную реакцию печали, может быть, гнева, разочарования. [6]
Представим совершенно другую ситуацию. Предположим, Мэри приятно поразила Билла тем, что особо выразила ему свою любовь. Его первой эмоциональной реакцией будет удовольствие. Если он оценил такое выражение доброты как существенную часть его потребности («Мне нужны такие доказательства для того, чтобы я знал, что моя жена меня уважает»), то чувство удовольствия очень быстро сменится чувством зависимости, которое является следствием такой оценки. Тем не менее, если Билл, как писал Павел в Флп. 4, был бы рад выражению доброты, но все-таки продолжал считать, что он зависит от Господа, тогда его второй эмоциональной реакцией было бы теплое чувство удовлетворения.
Все это можно легко проиллюстрировать двумя диаграммами:
Рис. 2
Рис. 3
Теперь, держа в сознании все эти положения, мы готовы перейти к центральной идее прощения. В главе 18 Евангелия от Матфея передана притча Иисуса о человеке, простившем другому денежный долг. Она иллюстрирует суть прощения — аннулирование долга.
Если я занял у вас 100 долларов, то я отвечаю за то, чтобы возвратить их. Исполнение этого долга — мое моральное обязательство. Если по какой-либо причине вы решаете отдалить оплату или простить долг, тогда я могу не возвращать вам занятую сумму. В результате вы несете груз моего долга, поскольку вы принимаете на себя потерю.
Простить — значит отказаться от мести за оскорбление или, другими словами, аннулировать долг. Теперь применим эту мысль к взаимоотношениям между людьми. Когда Мэри оскорбила Билла, она неправильно себя повела — заняла в долг, который может быть оплачен только с помощью наказания или возмездия. Если Билла попросить простить ее, он может сказать себе, как это и делают многие оскорбленные супруги, примерно следующее: «Она была не права, почему я должен нести груз ее оскорбления? Это нечестно. Она совершила грех, а я должен освободить ее от наказания и простить, но ведь она заслуживает того, чтобы быть наказанной!»
Это, конечно же, как раз тот момент, который делает прощение кик трудным, так и похвальным. Итак, она действительно заслуживает наказания. Прощение требует самого неестественного решения — сделать так, чтобы оскорблявший не ощутил на себе последствий своего греха.
Чтобы осознать, что на самом деле влечет за собой решение простить, подумайте о том, как может оскорбленный и не желающий прощать человек выразить свое отношении к супругу:
все время напоминать об оскорблении и проявлять холодность;
постоянно раздражаться;
не замечать супруга;
отказаться от половой жизни или выполнения других супружеских обязанностей;
исключить всякую возможность проявления доброты;
упрямо отказываться от совместных действий;
снисходительно улыбаться;
коротко и отрывисто разговаривать;
подспудно или в открытую угрожать разводом;
оскорблять в присутствии других
и множество других наказаний, количество которых может быть ограничено лишь способностями воображения жаждущего мести сознания.
Ни один консультант не может предвидеть все схемы мести, которые находятся в сознании оскорбленного супруга. Для прощения недостаточно просто покончить с этим списком средств возмездия. Прощающий супруг не должен использовать ни одно из этих средств и оставить, тем самым, оскорбление без последствий. Он должен 1) принять решение простить, за которым следует 2) возобновление его обязательств служить, затем должен 3) появиться плод — проявление доброты к оскорбившему супругу.
Негодующий муж или жена, которые пытаются принять другого, после наших рассуждений могут прийти к выводу, что для прощения требуется принять определенное решение и изменить поведение. Если мы считаем, что прощение включает в себя только эти два элемента, то схема, которая отражает процесс прощения, будет выглядеть следующим образом:
Рис. 4
Предположим, Билл, наш оскорбленный муж, который до сих пор не может простить Мэри, пытается воплотить этот путь прощения в жизнь. Сможет ли он по-настоящему принять свою жену? После нескольких попыток осуществить программу прощения и служения, я думаю, он почувствует неискренность своего прощения, и это помешает ему полностью принять свою жену. Возможно, он ощутит чувство раздражения оттого, что выполняет свои обязанности по принуждению.
«Я могу простить мою жену за то, что она сделала, — говорит Билл консультанту во время следующей встречи. — Но я не могу выбросить это из головы. Я хочу все время тепло относиться к ней, даже если я не чувствую особенной к ней теплоты. Да, я понимаю, что мое решение простить и служить не требует какого-то океана теплых чувств, но я не могу не думать о том, что Мэри сделала.
И каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую, что сержусь снова и снова. Исчезнут ли когда-нибудь эти злые чувства, если я буду продолжать хорошо относиться к ней? Я не чувствую, что действительно принимаю ее, поскольку я все еще злюсь, и я просто не знаю, что мне делать с моей злобой. Мои попытки простить ее, когда я уже принял решение простить и избрал путь служения ей, не увенчались успехом».
Если мы собираемся помочь этому обиженному мужу искренне принять свою жену, то мы должны расширить его понимание прощения. Можно ли при определении прощения ограничиться лишь решением простить и выбором служить? Что мы можем сделать с нашими злыми чувствами и раздражением, которые все еще существуют, несмотря на то, что мы всеми силами пытаемся выбросить их из головы? Должны ли мы прогонять наши воспоминания каждый раз, когда они возникают в нашей памяти? И действительно ли можно все это забыть?
Многие оскорбленные люди соглашаются с одним из двух приведенных ниже ответов. Первый ответ полностью неудовлетворителен, а второй недостаточен.
Ответ первый. Бог прощает наши грехи, когда прощает нас. Мы тоже можем и должны простить оскорбления, нанесенные другими, когда мы прощаем их.
Ответ второй. Когда человек неоднократно прощает и делает это в течение долгого времени (то есть, принимает решение простить и продолжает служить, не наказывая за нанесенные оскорбления), это, в конце концов, дает ему возможность рассматривать оскорбление как незначительную часть его жизни, которая не стоит того, чтобы испытывать какие-либо чувства, и в конце концов, эти события просто начинают исчезать из памяти.
В Иер. 31:34 Иегова говорит: «Я прощу беззаконие их и грехов их уже не вспомяну более». Некоторые видят в этом стихе подтверждение первого ответа, считая, что истинное прощение должно включать в себя желание все забыть. Но разногласия не так легко разрешаются.
