я возьму.
– Хороший выбор – Кассир отложил свои дела и упаковал брошь в маленький, бумажный маркированный пакет и пробил чек. – Спасибо за покупку, будем ждать вас снова.
– Ого, ты нарисовал? – Статный парень заглянул за прилавок украдкой и невольно увидел открытый альбом с мистическим пустынным пейзажем и акварель рядом – Рей как-то раз говорил, что ты художник, но я и не знал, что ты настолько хорош.
Ответа не последовало, и можно было бы считать это попыткой уйти от разговора, но в глазах Виктора уже вспыхнул огонь любопытства. Он никогда прежде не видел всего таланта мастера, что с не читаемой улыбкой смотрел на него сейчас: «Не покажешь другие работы? Похвастайся что ли».
– Я не люблю, когда люди смотрят на мои картины.
– Стесняешься, что ли? – азарт узнать хоть что-то об этой скрытной личности завладевал разумом, как пожар, да так что облокотившись о столешницу, молодой человек уже пускал глазами огонь любопытства.
– Чушь – сказал, как отрезал допрашиваемый.
– Тогда в чём дело?
Художник лишь улыбнулся в ответ.
– Боишься критики? Зря. То, что я видел мне нравится. Если ты хороший художник, то просто не слушай чужой критики. Будь смелее!
– Ты не понял – Ниум резко, прервал собеседника – мне нет дела до того, нравятся ли кому-то мои картины или нет, я не для них и пишу.
– Тогда в чём же дело? Что ты как девка придумываешь всякие загоны? Разве так сложно дать мне посмотреть на кусок раскрашенной бумаги? – Виктора задел отказ, сейчас его руки невольно сжались в слабые кулаки, а настроение прежде игривое и задорное сменилось раздражительностью. Ниум не зря был так хорош в искусстве, безмерно чутко читая людей, он понимал, как переменилась атмосфера, но не собирался поступаться своими принципами. И выждав пару мгновений ответил: «Мне не важно, что ты говоришь, но разговоры разрушают некоторое состояние, которое появляется у зрителя. Молчи – взрасти семена, которые получил и, только когда они станут частью тебя, зацветут и сплетаясь с твоей душой подарят новую жизнь, новые идеи, только тогда ты можешь бросить их как новые семена людям вокруг. Больше я не скажу ни слова».
Последнее был намёк разойтись по-доброму.
– Хм… – Виктор удивился такому резкому поучению и решил не перечить, лучше отступить, когда из тихого омута выходят черти – Так и быть, просто впервые вижу такого крутого художника. – Виктор замялся, всё ещё теплившись обидой, он решил не ссориться с лучшим другом своего друга – Ладненько, я тогда пойду, спасибо за сегодня, я удачно зашёл.
Девушка же, для которой предназначался подарок, уже с час назад времени прогуливалась по этой самой дороге, но её шаги стихли у широкой двустворчатой стеклянной двери. И с мягкой просьбой в пустоту, чтобы менеджер не заметила опоздания она зашла в помещение. Всё такая же, как обычно, растрёпанная и в не глаженной блузе, она мелькнула в раздевалку, где и предательски столкнулась с начальницей.
– Суиин! – взгляд шатеки можно было лишь пропустить сквозь себя, казалось, если решишься принять его, то превратишься в растоптанную лужицу до того он был тяжёлым и угрожающим.
– Э-э… менеджер, вы сегодня прекрасно выглядите! – улыбаясь, польстила Аспарагус, начиная переодеваться.
– Суиин, я тебя две недели не видела, это что вообще такое? А мне пришлось перелопатить всё расписание! А Кирей? Тебе Кирея вообще не жаль? Он, вынужденный прикрывать тебя, работал и каждый будний день и в выходные, как проклятый.
– Не переживай мы с ним это обсуждали, всё замётано – девушка старалась вести себя максимально естественно, словно это не она вовсе пропала с рабочего места и закрылась от мира.
– Ладно, что теперь с тобой сделать, лучше рассказывай, как ты так долго на больничном валялась, хотела же взять только один выходной. Разве нет? Было что-то серьёзное?
– Ну кое-что случилось, вот и затянулось – Суиин нервно поджала ладонь и пропустила пуговицу.
– А-а! На приём ходила, да? Тогда это ещё ничего, зная наши то больницы. Так и быть, если не хочешь говорить – не надо, рада снова видеть в наших рядах.
– Да, и прости, что я сегодня опоздала.
– Отработаешь – улыбнулась менеджер – Знаешь, ты ещё сильнее похудела. Всегда поражаюсь тому, как ты прекрасно выглядишь, и даже после болезненная худоба смотрится привлекательно, и даже в самой невзрачной одежде. Тебе бы на обложках журналов красоваться, девочка, или хотя бы на рекламных баннерах. Денег там больше, плюс работа не пыльная – начальница сидела, как ни в чём не бывало, на скамье и покручивала прядь на пальце – я бы такой работёнке только рада была, мир бы повидала.
Официантка и правда сегодня была на вид худее обычного, её организм переживая стресс явно предпочёл избавиться от всего лишнего груза, а не запасаться на чёрный день. И девушке несказанно повезло не только с телом, но и с лицом, что, не смотря на бессонные слёзные ночи, оставалось на вид в меру свежим.
– Глупости! Заработок у простецких моделей не ахти и большой, как у нас, а то и меньше, ей богу – слова подруги немного выбили Суиин из колеи, и та даже не с первого раза смогла повязать передник.
Шатенка, заметив эту неловкость, решила сгладить ситуацию и подошла ближе. «Давай помогу?» – говорила её вытянутая вперёд рука, на что Суиин согласно повернулась спиной, доверяя работу.
– А кто сказал, что ты будешь в рядах обычных моделей? Причешись перед кастингом и тебя на обложку Gucci возьмут.
– Как же! Да и там очень тяжело работать. О чём ты вообще? Это ещё и ответственно, выматывает и физически, и морально. В большинстве компаний к тебе даже как к человеку относиться не будут. Что делать, как встать, куда смотреть это ладно, но и стрижку сделают на своё усмотрение. Агентство решит за тебя, как краситься и запретит делать тату. А самое ужасное – чем больше будешь отказываться, тем меньше шансов, что тебя будут продвигать.
– О как ты осведомлена, и откуда тебе знать? Интересовалась?
– А! Нет, довелось почитать на эту тему статей, немного… – Неловко было признавать своё любопытство.
– Знаешь, если бы ты больше внимания уделяла своему внешнему виду, думаю ты бы была ещё милее. Я уже давно хотела попросить тебя быть опрятнее, всё-таки официант – лицо заведения. – менеджер завязала великолепный сложный узел и, похлопав по плечу подругу, обошла её и примостилась у двери, взявшись за стальную круглую ручку. Она выглядела по-доброму, но в уголках глаз сидел не
